Меню

Персональный сайт Александра Кузнецова

Люди моря. Интервью с В. Топольницким (Журнал «Мир Подводной Охоты» 2005 г.)

В городе Новороссийске живет Владимир Топольницкий — человек, для большей части населения нашей планеты совершенно неизвестный. Неизвестный не по причине своей незначительности как личности, а из-за отсутствия желания себя рекламировать. Свои достижения на поприще подводной охоты, которые, будь они шире известны, могли бы заставить серьезно задуматься многих именитых спортсменов, этот человек вот уже более сорока лет считает повседневным трудом.

Люди, хотя бы немного знакомые с миром подводной охоты и его личностями, как правило замечают, что количество регалий и громких титулов не всегда является бесспорным свидетельством превосходства их обладателей над остальными ластоногими — по тому, что есть люди, для которых подводная охота – не спортивная арена, и не приятное времяпровождение, а смысл жизни и способ существования. О таком человеке этот рассказ.

 

— Владимир, что привело в пучину ?

— Не охота. Интерес к подводному миру. Сначала было просто интересно погружаться в этот мир, он так отличается от привычного нам… Был этап, через который прошли все охотники нашего поколения – изготовление самодельных масок (они были на все лицо, дышали прямо в маску, а сверху была выведена трубка), ласты делали из фанеры…Но каждый мужчина по натуре – охотник, добытчик. Увидев у старших товарищей добычу, оружие, стали делать самодельные ружья, пытаться подстрелить рыбу. Началось для меня все это летом 1961 года, мне тогда одиннадцать лет было. Оружие сначала было очень примитивное – сами выстругивали деревянное ложе, делали гарпун, брали для тяг обычный медицинский шланг. Потом, правда появились асбо-цементные трубы, там были отличные соединительные кольца из отличной резины, рывок у нее очень резкий. Сначала мы ее просто натягивали, без всяких рычагов, а потом пошли ружья с рычагами. Эту идею мы позаимствовали у киевлян, они начали тогда производить рычажные ружья, но чтобы не покупать – для нас, мальчишек, это было дорого, делали их сами.

— Ну а с какой рыбы начинали ?

— Конечно с кефали.

— Прямо сразу с кефали ?

— Конечно. Плавали по мелякам, охотились с поверхности. Такого метода, как охота с ныру, из засады, мы тогда не знали. И вокруг крутились такие лобаны… Ну не то, чтобы прямо «пачками» крутились, но можно было даже из такого примитивного ружья взять хорошего лобана. И не только из арбалета, но и из обычной «гавайки». Потому, что они тогда были не ученые, близко рассматривали тебя…

— В то время охота была не так распространена, поэтому ?

— Да, конечно. Хотя во многом они и сейчас такие… Все таки это рыба любопытная. Просто его больше было. Местного лобана больше было, не косякового, которому надо идти, его давит природа, и проносится он мимо тебя, он более осторожный. А местный – он очень любопытный, на пляже люди купаются, а он рядом крутится.

— Первую добычу помните ?

— Конечно. Сингиль. На мелячке за рыбзаводом подстрелил его. Там крутилось много кефали, там мы пацанами и «репетировали». Сейчас там ничего этого нет, побережье сильно изменилось с тех пор. Многое изменилось – погода, например. Времена года были более четко выражены – зима была зимой, на коньках катались, потом наступала весна, был прогрев воды, кефаль выходила на меляки, ее прутами били – просто ходили по мелякам с прутами, метра три длиной и били… А сейчас, посмотри, что с весной делается…

— Ну а когда стало ясно, что подводная охота – это всерьез и надолго ?

— Я всегда говорил, что это – как наркомания, просто однажды понимаешь, что без этого нельзя. Без охоты нельзя. Этот вопрос для всех одинаков, я считаю. Жабры сохнут, чешуя прорастает…

— Ну а если глубже на это взглянуть, почему так тянет туда ?

— Этот мир очень мало изведан, несмотря на то, что долгие годы пройдены… И хочется уйти туда от суеты, бытовухи. Водоем является отдушиной. И очень хорошим лекарством.

— Ну а что было самым страшным за всю подводную жизнь ?

— Самое страшное – это когда на тебя движутся корабли.

— Такое было ?

— Сто раз, даже не то слово. Однажды катер «Прогресс» ударил меня сильно. Оля моя это видела, мы с Чукардиным тогда ныряли в районе Дюрсо. И от «кометы» я убегал, даже ружье пришлось бросить — плавал на фарватере практически, в районе ревуна. Но самое страшное, что со мной было – это когда прямо на меня пошел катер пограничников – скорее, это малый корабль, чем катер. Вынырнув, я увидел его, он должен был пройти стороной, обойти рыбацкие лодки., которые стояли мористее меня. Но он пошел прямо на меня – я был под водой и не видел этого. На всплытии я услышал страшный грохот, просто парализующе страшной силы грохот и гул, и если бы не нырнул опять, страшно подумать, что было бы… Я бы фаршем вышел… После этого в тот день нырять не смог – вышел на берег.

— Ну а с дельфинами приходилось встречаться ?

— Приходилось. Но дельфины – это такие животные… Я не верю тем людям, кто говорит, что они часто встречаютя с дельфинами, играют с ними. Может быть дрессированный дельфин и подойдет к человеку, а обычный – вряд ли…

— Ну а под водой видеть их приходилось ?

— Сколько раз я специально пытался подойти к дельфину, подойти к стаду – не получается. Они стараются держаться за пределами видимости. Но все же несколько раз было. Один раз дельфин прямо ударил меня.

— Носом ?

— Нет, боком. Ударил не специально, конечно. Он, видимо, гнал кефаль, увлекся, и, когда увидел меня, отвернуть не успел, и боком ударил. И тут же, прямо передо мной перевернулся, белым животом кверху, и ушел. Это было прямо возле берега, на глубине два метра, прямо на мемориале, там люди рядом купались, видели это… А второй раз – на Утрише. Я в воду заходил, по колено зашел — и вдруг чувствую — удары по ногам – это дельфин загнал сингиля прямо к самому берегу, и сам сунулся. И тут ноги мои увидел – и как вывернулся, прямо передо мной, окатил меня брызгами с ног до головы… Ну и еще один случай был – я видел его с поверхности. Дельфин гнал стадо сингиля, прямо подо мной прошел боком, смотря на меня глазом… В Дюрсо, глубина метра четыре была, от меня до него метра три было.

— Ну а забавный, смешной эпизод какой-нибудь вспоминается ?

— Ну смешных случаев много было. Ну вот на рыбзаводе, например, как-то раз проныриваю под причалом, и уже на выходе из-под причала смотрю – стоит сингиль, крупнейший сингиляка. Я конечно – чпок его ! И в этот момент мой сингиль вместе с моим гарпуном как рванул наверх ! Вылетел из воды – а я его к себе дерг! Понял ? Оказывается, он сосал наживку у рыбака, и я его своим ударом посадил на крючок. И рыбак его к себе тянет – а я к себе, ну у него-то что там за леска ! В результате, сингиль оказался моим. Я понял, что нельзя показываться из-под причала, и ушел к берегу, по над берегом прошел, и ушел в сторону. А мужик этот так и не понял, в чем дело.

— Вот случай, который неоспоримо доказывает преимущество подводного охотника над рыболовом !

— Да, а потом оказалось, что я этого мужика прекрасно знаю, он работает у нас на заводе. Он мне сам потом рассказывал, как он тащил сингиля, и вдруг какая-то железка из под причала вылетела, блестящая такая, и упала в воду вместе с сингилем И леска у него не выдержала… А как-то раз я осетра маленького поймал, руками, и подсунул его в маску Чукардину. А тот стал ружье отводить, чтобы его застрелить… Об этом случае я рассказал своему другу Михаилу Платонову – он в свое время очень серьезно спортом занимался, рейтинг у него самый высокий был. И потом в одну из охот он мне сделал то же самое, только осетр был 18 кг. Представь мои ощущения – лежу в залежке – и вдруг прямо перед маской появляется такая здоровенная башка ! Я тоже стал оттягивать ружье назад, чтобы выстрелить, потом только понял, что подкололи меня.

— На какую рыбу интереснее охотиться у нас в море ?

— Ну, охота на любую рыбу интересна. Ну разве не интересно лобанов стрелять – когда они идут «пачками»… А каракозы – когда они суетятся возле тебя, проходят косяками ! А редкая рыба лаврак… А «рыба героев» – ты знаешь «рыбу героев» ?

— Дорада – на болгарском сайте написано, что кто подстрелит ее в Черном море, может считать себя героем.

— Да, по крайней мере два героя у нас уже есть – я и Миша Кузнецов. Причем Миша «дважды герой».

— Раньше вроде не встречалась она у нас ?

— О дораде никто мне раньше не рассказывал. Сколько я потом не спрашивал – никто никогда у нас ее не стрелял. Я первый. Мне один «индеец», причем проохотившийся столько же, сколько и я, доказывал, что это белый горбыль.

— Ваш подводный стаж – более сорока лет, как за это время менялась ситуация с рыбой ?

— Да, в этом году как раз сорок лет – с того времени, как я начал капитально приносить рыбу. По рыбе – конечно уменьшается количество постепенно. Правда по кефали – за последние годы есть заметное увеличение. И чистоты воды тоже. Как Макаревич пишет — с остановкой мощностей заводов промстоков стало меньше и произошло улучшение прозрачности воды. Действительно, вода стала чище, но она не поэтому стала чище. У меня такое впечатление, что какие-то биологические изменения у нас… Было даже такое мнение, что медуза какая-то вызывала помутнение воды и уменьшение поголовья кефали, уменьшение поголовья горбыля. Чистота воды – вот что влияет на все это. И еще – обрати внимание, сейчас во всех щелях, на всем побережье – базы отдыха, какое-то строительство, дачи строят… А малек кефали – он выживает в верхнем слое воды. Обустройство береговой полосы тоже сильно влияет на уменьшение поголовья рыбы. И нефтяные выбросы, конечно. Да и не только нефтяные, просто обычные бытовые сточные воды сейчас столько химии содержат – стиральные порошки, моющие средства…

— Ну а каких видов из тех, что раньше были, сейчас вообще не стало ?

— Петуха я уже больше десяти лет не вижу. Последний раз я подстрелил петушка на соревнованиях, в 86-м году. Все, и больше с тех пор ни разу не видел. Белого горбыля почти не стало…

— А приходилось стрелять белого горбыля ?

— Конечно. Он песчаный. Он на песке больше живет.

— А глубоко ?

— Да ты знаешь, даже и не очень глубоко я его встречал. На плитах он бывает. Однажды на плитах видел я косяк огромный – штук двести. И все один в один – около двух килограммов, я стрельнул одного.

— Давно ?

— Не очень. Лет двадцать назад. Ну, может, восемнадцать.

— Говорят, они большие бывают…

— Да, до сорока килограмм вырастают.

— А таких стрелять не доводилось ?

— Нет. Но видел – там же, на этих же плитах – огромных, килограмм по двадцать. Несколько штук их было — две штуки килограмм по двадцать, и несколько килограмм по шесть семь. И все это было в один год – видимо из-за стечения каких-то природных обстоятельств. Все это было в одну весну.

— И они просто стояли ?

— Да, на плитах, метрах на трех, ну, может, чуть глубже. И я их сначала не видел. А стороной проходил косяк сингиля, где-то на их же уровне, а я был бережнее. Я увидел сингилей, и стал к ним «просовываться». И вдруг смотрю – я даже сначала не понял, что это… А они стояли в полводы, такие «чурки»… Два огромных, ну просто огромных. Может, даже и больше двадцати килограмм – на взгляд определить сложно. За ними – несколько кило по шесть-семь, и парочка поменьше. Так вот в тот день я видел их там на плитах шесть раз. Я специально посчитал.

— Подойти не пробовали ?

— Когда я к ним «сунулся», они отскочили, ушли. Ни сингиля не взял, ни горбылей. С тем ружьем, что у меня тогда было – арбалет с рычагом и наконечник трезубец – взять его можно было только с очень близкого расстояния. Ружье было недостаточной мощности. Если бы однозубец был… Но и тройником можно было взять, если бы стрелять его не в тело, а к хвосту, чтобы просадить насквозь, чтобы защелка хоть одна открылась. В хвост надо стрелять крупную рыбу. Раньше было принято в голову стрелять – засадишь в голову, рыба мимо тебя идет, а ты не можешь достать из головы подстреленной рыбы трезубец.

— А что это был за способ – стрелять лобанов без ласт ?

— Раньше, как я уже говорил, было очень много черноморского лобана – не того, что идет на нерест в лиманы, а местного, он в чистой воде – но должна быть чистая вода, в мутной воде он очень осторожен, а в чистой воде летом он бывает неосторожным, когда ест планктон с поверхности, в тихую, очень тихую штилевую погоду, и к нему можно было подходить, но подходить так, чтобы ты был без груза и без ласт, чтобы подойти к этому косяку на выстрел. После выстрела, косяк конечно отходил, но его можно было опять обнаружить – с поверхности было видно морды, торчащие из воды. И опять можно было подходить, подгребая потихоньку руками.

— На каком расстоянии от берега ?

— Далеко. На приличном расстоянии от берега, на глубине, в прозрачной воде.

— А как узнавали, есть рыба или нет, ведь с берега не увидишь ?

— Просто в подходящую погоду уходили далеко от берега, его было до такой степени много, что часто удавалось много настрелять лобана, и крупного лобана. Вот такая была охота. Я и сам не верил в это, пока сам не убедился. Смотрю – мужики выходят из воды, с рыбой – без ласт, без грузов. Стал наблюдать, и понял, как это делается.

— А по горбылю как изменилась ситуация ?

— Его стало гораздо меньше, и нырять за ним надо глубже. Раньше он был на глубине 5-6 метров, и гораздо крупнее, чем сейчас. Темного горбыля я как-то взял на шесть килограмм в Озереевке.

— А камбала ?

— Ну, ее сейчас вообще почти нет, несмотря на то, что разрешили ее лов. Можно было за одну охоту десять-пятнадцать штук взять, а сейчас даже по весне очень редко встречается. Вообще я не знаю таких охотников, которые целенаправленно идут на камбалу – встретить ее можно лишь случайно.

— А вообще по рыбе, можно ли предсказать ее поведение в зависимости от факторов погоды, или это всегда лотерея ?

— Я считаю, что в большинстве случаев это зависит прежде всего от тебя самого, твоего поведения в воде. Вот горбыль, например – все будет зависеть от того, насколько аккуратно ты опускаешься, подходишь к камню, заглядываешь под камень, как всплываешь…Конечно, и от погоды зависит, от воды. Например, когда вода сверху теплая, какой-то слой, несколько метров, а ниже холодная, рыба будет на границе теплой и холодной воды, и горбыль будет висеть над камнем, чтобы спрятаться если что, но под камнем он сидеть не будет. Шторм, или приближение шторма может отпугнуть кефаль от берега – тогда надо идти за горбылем, ему-то деваться некуда. Он, конечно, может уйти поглубже, но все равно будет в пределах досягаемости.

 

— Какое снаряжение Вы бы посоветовали людям, приезжающим к нам поохотиться ?

— Для моря ? Смотря в какое время года… Летом костюм пятерка – выше крыши, даже можно тоньше, четыре миллиметра. Конечно, костюм должен быть мягким, чтобы не стеснять движения и дыхание. Лучше всего открытопорый, охотничий – он мягче и на теле приятнее сидит. По ружью – это должно быть произведение искусства, причем искусства лично твоего. Покупать в магазине – это хорошо, но лучше сделать свое. Хоть воздушное, хоть резиновое – все равно нужно самому делать – вот тогда, когда ты поймешь и устранишь все недоработки, и сделаешь именно то, что тебе надо – только тогда ты будешь плавать и будешь доволен. Только самому нужно делать ружья – это мое однозначное мнение. Покупать – только чтобы на стенку повесить, вместе с медалями «За отвагу» или «За спасение утопающих». Можно самому такую резинку сделать ! Оно будет очень надежное. Я не хочу сказать, что воздушное ружье хуже или лучше резинового. Это зависит от того, в каких условиях ты охотишься. В наших условиях нужно воздушное ружье – это даже к бабушке не ходи. И еще – для нашего моря никакого однозубца я бы не делал – потому, что охотник, который приезжает впервые на охоту на море, ему кажется, что рыба мечется с бешенной скоростью, поэтому нужен трезубец. Маску надо подбирать индивидуально – это все знают. По ластам – я, охотясь на меляках по кефали или пеленгасу, беру обычные наши ласты «Акванавт», а вот на глубинах – используем те ласты, что нам прислали из Москвы ребята-скоростники [ЦСК ВМФ]. И очень важно, чтобы они были как можно мягче в изгибе. Длина играет роль. Они мне не мешают на меляке, длинные ласты, но они там ни к чему, и я решил их поберечь, на меляке их не использую.

— Владимир, в заключение – что бы Вы хотели пожелать читателям журнала «Мир подводной охоты», и вообще всем коллегам по увлечению ?

— Удачи ! Ну и чтобы как можно чаще мимо них рыба проскакивала. Это и для нас будет замечательно… Значит еще не вся рыба в море выловлена, вытравлена и уничтожена!

Добавить комментарий

*