Меню

Персональный сайт Александра Кузнецова

Охота на кефалевых в Черном море. Записки аборигена. (Журнал «Мир Подводной Охоты» №4, 2004)


Cначала мне вообще не верилось, что я когда-нибудь смогу подстрелить кефаль. С того момента, как еще в детстве я впервые увидел эту рыбу в ее родной стихии, такую стремительную, красивую и недоступную, я мечтал об этом. Но не мог ! Помогли советы профессионала, появился ценный опыт – делюсь…

Засада – выход рыбы – выбор цели – короткая проводка – выстрел – пересадка на кукан. Так происходит охота на кефаль у профессионалов, для которых 10-15 кг рыбы за день – средний результат. Но, думаю, что и они в свое время прошли те же этапы знакомства с охотой на кефаль что и я:

1 этап:
Море ! Рыбки (зеленухи)! Красиво ! Но кефали не вижу, несмотря на то, что проплывающие мимо охотники тащат полные куканы.

2 этап:
Кефаль ! Косяк ! Вижу, вот они мчатся, смотрят круглыми любопытными глазами, серебряная карусель вокруг !.. Все, нету. А что это у меня в руке ? А, ружье ! А чего же я не стрелял ?..

3 этап:
Увижу – выстрелю, увижу – выстрелю, увижу – выстрелю… Увидел. Выстрелил… Матерюсь, пуская гневные пузыри. Все уплыли, вокруг пусто… Подбираю со дна пустой гарпун, клянусь себе в следующий раз сначала прицелиться.

4 этап:
Вот они ! Не, стрелять в кучу не буду, уже ученый… Сначала выберу цель. Вот этот хороший; целюсь, нет – тот еще лучше ! А вот просто монстр ! Эй куда все делись ?.. Опять матерюсь.

5 этап:
Вижу – выбираю реально доступную ближайшую цель, совмещаю линию взгляда с линией гарпуна и рыбой, плавно жму на спуск – и вот, о счастье ! Закружилась засверкала, забилась вместе с массивным гарпуном такая долгожданная добыча !

Если сразу не схватить двумя руками – разорвет себя и сойдет. Эта рыба создана для того, чтобы свободно мчаться в большом синем море, ее жизнь – скорость, движение; неподвижность, неволя – смерть.

***
Попытаемся разобраться в причинах, по которым новичок тормозится на каждом из перечисленных этапов.
Чтобы рыбу подстрелить, её сначала надо найти. Это искусство, которому можно учиться всю жизнь, но постичь на сто процентов невозможно, поскольку на поведение рыбы влияет огромное количество факторов, а точнее, комбинаций из факторов, из которых, вполне возможно, науке известна лишь небольшая часть: время года, время суток, температура и прозрачность воды, атмосферное давление, освещенность, направление и сила ветра и течения, рельеф дна, и так далее. Причем у каждого уважающего себя охотника есть масса собственных теорий о том, как правильно искать рыбу, часто весьма спорных с точки зрения других продвинутых охотников. Тем, не менее, когда речь идет о кефалевых, есть некоторые базовые принципы, бесспорные для большинства.
Во-первых, кефаль очень пугливая рыба, и, чтобы ее хотя бы увидеть, надо научиться правильно вести себя в воде – не делать лишних движений, постараться расслабиться и слиться с морем, вести себя в воде не как человек, попавший в чужеродную среду, а как морское животное. В этом деле правильный подбор снаряжения имеет очень важное значение. Поскольку охота на кефаль происходит, как правило, на сравнительно небольших глубинах – от 0,5 до 7-8 метров, нужно грамотно отгрузиться, чтобы на минимальной рабочей глубине иметь небольшую отрицательную плавучесть. Ласты нужны не слишком длинные и с резиновой лопастью, так как пластиковая, касаясь дна и камней, создает шум. Многие «кефалятники» используют трубки с набалдашниками различных конструкций, создающими воздушную пробку, которая не дает воздуху под водой выходить из трубки, тем самым устраняя булькающий звук в начале нырка, который отпугивает рыбу. Есть и более простой способ – в начале нырка выплюнуть загубник, и воздух из трубки выйдет бесшумно.


***
Все кефалевые совершают сезонные миграции. С началом весны кефаль покидает бухты, служившие «зимними квартирами», и начинает движение в сторону своих кормовых баз и нерестилищ. Сигналом к началу миграции служит прогрев воды до 13-14 градусов по Цельсию; как правило, это происходит где-то в начале апреля, хотя возможны и значительные отклонения – рыбе до лампочки наш календарь, все зависит от фактической погоды в каждый конкретный сезон. Своего пика миграция достигает в мае, иногда рыба сбивается в огромные косяки, сплошной лентой растянувшиеся на несколько сот метров.
В начале лета интенсивность хода кефали постепенно идет на спад, поведение рыбы изменяется, теперь она никуда не спешит, теперь для нее главная задача – восстановление сил после зимней «диеты». Начинается летнее межсезонье.
Пасется кефаль, совершая периодические набеги на галечные пляжи и отмели, появляясь неожиданно и так же неожиданно исчезая. Периодичность и время, как появления, так и ухода рыбы зависит от особенностей каждого конкретного места и определяется только путем наблюдений в течение достаточно продолжительного отрезка времени (хотя бы несколько дней), а также методом опроса аборигенов. Лично я заметил, что некоторый спад активности кефали приходится на время между 11:00 и 15:00, в остальное время пики активности могут быть в принципе, в любое время. Причем, как уже говорилось, предсказать поведение кефали с высокой степенью вероятности практически невозможно из-за обилия и не изученности всего комплекса факторов, влияющих на него. Я хочу сказать, что если, к примеру, охотник обнаруживает рыбу, пасущуюся на отмели, замечает время суток, направление и силу ветра и течения, температуру воды, другие факторы, влияющие, по его мнению, на поведение рыбы, то совершенно не обязательно на другой день (или в любой другой из дней), даже при полном совпадении всех перечисленных факторов с теми, которые зафиксированы в «рыбный день», он обнаружит рыбу на том же месте и той же глубине. Мы – не рыбы, наши органы чувств различны, мы не можем видеть и ощущать то же, что и обитатели подводного мира, поэтому неудивительно, что часто поведение рыбы не поддается нашей логике.

Конец августа – время начала обратной миграции кефали. Отнерестившаяся рыба движется в сторону своих зимних убежищ, добирая по пути жирок для долгой голодной зимовки. Слишком рано прятаться рыбе нет резона, но и с наступлением зимнего похолодания и периода штормов оказаться вне убежища нежелательно, поэтому осенняя миграция протекает в более медленном темпе, чем весенняя, ускоряясь при похолодании воды, и, как правило, завершается к концу ноября.

***
В межсезонье искать кефаль надо в местах кормежки, обследуя небольшие бухточки и галечные отмели, сочетая активный поиск с залежками. Трех – четырех грамотных залежек на одном месте достаточно; если рыба не обнаружена, надо двигаться дальше. В этот период рыба, как правило, особенно осторожна, страх пересиливает врожденное любопытство, и сама она близко не подходит. Чтобы, обнаружив пасущуюся кефаль, не остаться без добычи, нужно подкрасться к ней, не спугнув, а это очень нелегко. Требуются навыки, приобрести которые можно лишь «в бою», главное, что при этом следует помнить – рыба реагирует на движение «боковой линией», органом чувств, фиксирующем даже самые незначительные колебания воды, поэтому неважно, в какую сторону она при этом смотрит; чем меньше охотник делает резких и вообще лишних движений, тем больше у него шансов быть незамеченным. Так что забудьте про ласты, двигаться нужно, цепляясь за неровности дна буквально кончиками пальцев, «медленно и печально». Тут не помешает хорошая задержка, и, в итоге, с рыбой будет самый смелый, ловкий и умелый; рыба, добытая в такой ситуации – это особенно ценный трофей, повод для гордости своим профессионализмом.

В периоды осенней и весенней миграции с наибольшей вероятностью встреча с кефалью происходит на мысах и отмелях, так как рыба никогда не огибает их на расстоянии, при этом двигаясь вдоль ровной береговой черты часто на недостижимых расстояниях и глубинах. Зная эту особенность поведения кефали, в периоды хода рыбы с выбором места охоты проблем быть не должно. Подходит любой, даже незначительно выдающийся в море участок берега или отмель.
Основной тактический прием – засада. Для нее лучше выбирать естественное укрытие (камень, гряда, углубление в дне), оставляющее максимальный обзор и не ограничивающее свободу маневра. С наибольшей вероятностью рыба выйдет на охотника с направления, характерного для данного сезона, но может подойти и с самой неожиданной стороны.
Как бы чудесно вы не спрятались, слившись с ландшафтом и превратившись в поросший водорослями валун, рыба все равно обнаружит ваше присутствие своими органами чувств раньше, чем вы ее. Но, поскольку кефалевые, как и большинство пелагичесих рыб, весьма любопытны, наличие чужеродного объекта вызовет их интерес и желание разглядеть поближе, дабы выяснить, нельзя ли тут чем-либо поживиться (конечно, при условии, что этот объект не пускает пузыри и не колотит по дну элементами снаряжения). Поэтому они подойдут. Посмотрят. И уйдут, оставив вам в награду лишь воспоминания о безумно красивом зрелище – стремительные серебряные торпеды, мчащиеся в толще воды, любопытные круглые глаза, мощные хвостовые плавники… Об этом можно написать поэму, и, в общем-то, волнующая прелесть, грация и красота движения этих рыб и делают охоту на них занятием, обеспечивающим бурю эмоций и мощный впрыск адреналина в кровь…
Лежишь в засаде. Тишина и покой царят в подводном царстве. Обманутые неподвижностью охотника, незачетные обитателя придонного слоя снуют вокруг – зеленушки, ласкири, окуньки, не нарушая своим скромным присутствием величественный покой моря. И вдруг – в начале это всегда подобно разряду тока – вся эта идиллия взрывается градом серебряных метеоритов, с безумной скоростью мчащихся мимо, мир вокруг переключается на бешеный ритм, и если тумблер в голове щелкнет недостаточно быстро, до выстрела дело не дойдет.
Этот же фактор обуславливает поначалу и большое количество промахов, ибо всплеск эмоций, испытываемых неподготовленным человеком при виде такого зрелища, не способствует меткой стрельбе, а на то, чтобы «прийти в меридиан» времени нет.

***
Для охоты на быстро движущуюся пелагическую рыбу подходит только оружие с очень мягким спуском, ибо в условиях, когда на прицеливание отводятся доли секунды, малейшее сопротивление курка вызывает отклонение ствола, скорректировать которое уже весьма сложно.
Не углубляясь в дебри вечного спора приверженцев арбалетов и пневматов, скажу, что подавляющее большинство черноморских охотников использует для охоты на кефаль (как, впрочем, и на остальную рыбу) пневматы со среднерасположенной рукояткой и гарпуном с наконечником-трезубцем (иногда зубцов бывает и больше – пять, семь). Это не значит, что арбалетом нельзя «взять» кефаль – достаточно вспомнить тот факт, что на соревнованиях, проходящих на Черном море, многие спортсмены занимают призовые места, используя арбалет. Однако я убежден, что, учитывая особенности поведения кефали, максимально эффективным оружием для охоты не нее является именно вышеописанный пневмат.
Поскольку для того, чтобы обеспечить эффективное поражение из арбалета быстродвижущейся пелагической рыбы, имеющей «броневую защиту» в виде довольно прочной чешуи, необходим арбалет с длиной трубы как минимум 90 см (будет короче – выстрел получится слишком слабым), то с учетом расположения рукоятки (имеющей длину около 15 см) на заднем конце ружья и того факта, что наконечник гарпуна выступает в среднем на 30 см от переднего конца трубы, приплюсовав дистанцию от лица охотника до рукояти, получаем в итоге дистанцию от глаза охотника до наконечника гарпуна, приблизительно равную 1,5 м. Таким «шпалером» осуществить маневр в случае отклонения направления выхода рыбы от ожидаемого более, чем на 30 градусов, и при этом не спугнуть рыбу практически невозможно даже при условии хорошей видимости, которая бывает в нашем родном Черном море — с его сниженной соленостью — не слишком часто.
Если же прозрачность воды невысока, и вы в момент залежки обнаруживаете косяк, идущий справа или слева от вас на расстоянии 2 – 3 метра (а именно так и происходит, когда видимость из-за шторма или дождя снижена), то шансов на удачный выстрел из такого арбалета очень мало. Можно, конечно проявить чудеса ловкости и мастерства и взять – таки рыбу из своей родной рогатки и при таком раскладе, что и демонстрируют на соревнованиях, проходящих на Черном море спортсмены — приверженцы арбалетов. Честь им за это и хвала ! Но мы-то говорим об удобстве и эффективности. Думаю, что в вышеописанной ситуации уместнее мощный пневмат, с наконечником-трезубцем, снижающим риск промаха, когда на прицеливание отводятся доли секунды, благодаря среднерасположенной рукояти дающий возможность поражать рыбу на дистанции от 0,5 метров, при этом им можно при наличии минимальных навыков маневрировать на 180 градусов, не спугнув при этом рыбу.
Нельзя не сказать и о недостатках пневматов. При умеренной закачке, гарпун, пролетев 2,5-3 метра, как правило, отклоняется от заданного направления (влияние трезубца). Это недостаток охотники пытаются компенсировать с разной степенью успешности при помощи различных примочек типа хвостовика-стабилизатора на скользящей втулке, тройника-крыла и т.д. Другой недостаток пневмата частично лишает смысла эти ухищрения – через мгновение после выхода гарпуна из ствола раздается громкий щелчок, который издает поршень, фиксируемый надульником. Этот звук пугает рыбу, она совершает рывок в сторону, поэтому если дистанция достаточно велика, рыба успевает избежать встречи с гарпуном.
Но применительно к охоте на кефаль, указанные недостатки не слишком важны – как уже говорилось, кефалевые – очень любопытны, и если правильно вести себя в воде, стрелять придется с минимальной дистанции.

***
Когда эта статья уже была написана, одна из поездок на охоту оказалась настолько интересной и принесла столько ярких впечатлений, что я решил рассказать о ней …
В этот солнечный майский день у меня было такое настроение… Просто понырять. Почувствовать себя морским животным, посмотреть на мир сквозь толщу воды. Теоретическая возможность остаться без рыбы воспринималась как ни странно без душевной боли.
Но делать решил все как надо. Поэтому отправился на ближайший мыс. Нормальная километровая пробежка босиком по гальке — в костюме, ласты под мышкой,
ружье в руке — и я на месте. Красиво. Поросшая сосновым лесом гора круто спускается к морю и обрывается вертикальной стеной. Галечный пляж в этом месте переходит в нагромождение валунов. Выбираю место старта — подходящий небольшой плоский камень у самой кромки воды, за ним в воде бело-голубым отсвечивает небольшой участок ровного дна. Дальше подводный рельеф представляет собой чередование валунов и небольших галечно-каменистых полян. Быстро промываю и одеваю маску, ласты, и — вот он самый приятный миг — толчок ногами — и я в родной среде. Сразу отмечаю, что несмотря на среднюю видимость — около 5 метров у берега — вода, пронизанная солнечными лучами, имеет какой-то непередаваемый бледно-голубой оттенок, и море — «живое», снуют мелкие рыбешки, суетятся крабы.
Первый нырок на глубине около 2,5 метров — и вдруг на меня вылетает стая кефали. Хвост как метелка — пеленгасы, размер около килограма. Идут не очень быстро (где-то 1 м/с), что вообще характерно для этих бронированых ископаемых, поэтому выбираю покрупнее, выстрел, попадание! Первая мысль — домой теперь вернуться не стыдно, на ужин будет рыба, запеченая в фольге, со специями, и, конечно — вино !
Зная привычку пеленгасов ходить «по тропе», делаю еще несколько залежек на том же месте. Где-то после третьей замечаю, что на мысу довольно сильное течение, которое относит меня в сторону моря. Ну что ж — посмотрим, что делается там, где поглубже. Однако быстро понимаю, что идея плохая — с глубиной видимость значительно ухудшается, и море пустое. Возвращаюсь на прежнюю глубину, и тут же на меня выходит стая МОНСТРОВ. Это пеленгасы весом около 3-х килограм, настоящие живые торпеды, ощетинившиеся колючими плавниками, своими похожими на башню танка широкими плоскими головами рассекают они воду. Сердце колотится, кровь пульсирует, но все же успеваю отметить легкость и грацию, с которой они скользят в толще воды… Выбираю
ближайшего, стараюсь не спешить при прицеливании, но промахнуться трудно. Все три зубца вонзились в рыбу и монстр без единого движения вместе с гарпуном опустился на дно. Замечал не раз — пеленгас, в отличие от лобана и сингиля, редко бьется на гарпуне, пока не возьмешь его в руки. Обхватил обеими руками, как учили корифеи стараюсь просунуть пальцы под жабры… И начинается борьба…
Посадив на кукан монстра, продолжаю двигаться вдоль берега на прежней глубине и обнаруживаю, что пеленгасы выходят стаями приблизительно от 5 до 10-15 особей. После того, как еще несколько килограмовых рыб попадают на кукан, начинаю игнорировать «мальков» меньше полутора килограм. Стараюсь в полной мере насладиться зрелищем, которое доводится наблюдать нечасто — то справа, то слева проходят косяки красивых серебристых рыб, больших и сильных. Малейшее движение -и они, растопырив плавники и взмахнув мощными хвостами в мгновение ока оказываются за пределами досягаемости. Но если лежать не шелохнувшись, любопытство толкает их прямо ко мне, и они проходят прямо перед лицом,в нескольких сантиметрах !

Это была незабываемая охота, и прервать ее мне удалось лишь усилием воли — рыба шла и шла, и от сознания того, что увидеть такое удается очень редко мучительно не хотелось возвращаться в сухопутный мир…


***
Хотя самое ценное – это конечно личный опыт, уверен, что тем, кто только начинает (или собирается начать) свое знакомство с охотой на кефалевых, все изложенное выше поможет приблизить тот день, когда охота принесет не только эстетическое удовольствие, когда, выйдя из воды, вы будете гордо волочить на кукане красивую серебристую добычу, на зависть и восхищение тех, кто будет ждать вас на берегу. Удачи !

Неизвестный чемпион. (Журнал «Мир Подводной Охоты» 2005 г.).


Кубок России и Чемпионат России 2003 года, а также кубок «Батискафа» выиграл новороссийский подводный охотник Михаил Кузнецов. Степень его известности, а точнее, неизвестности в спортивных кругах российского масштаба хорошо иллюстрирует эпизод, случившийся в первый день соревнований на Кубок России -2003. Во время взвешивания добытой рыбы, один из судей, удивленно глядя на Михаила, подтаскивающего к весам полный кукан (пять горбылей, 3 сингиля), задал ему забавный вопрос: «Парень, ты где взял рыбу ?». На конкретный вопрос последовал конкретный ответ: «В море !». После этого судьи, в голове у которых не укладывалось, каким образом этот неизвестный им парень смог в первый же день соревнований показать такой результат, долго и придирчиво рассматривали каждую рыбу, искали входные -выходные отверстия, спрашивали: «А почему у этой входная дырка есть, а выходной нет, а ?». Миша объяснял, что привык рыбу стрелять профессионально, т.е. аккуратно, с минимальными повреждениями.
Потом был второй день соревнований, когда всем стало ясно, что этот парень и есть чемпион.
Его победа стала неожиданностью для соперников и судей, но не для близких и друзей. Мы видели, что к соревнованиям 2003 года Миша подошел, уже будучи не просто охотником, а МАСТЕРОМ. Изо дня в день, уходя в море в любую, зачастую весьма неблагоприятную погоду, Миша всегда возвращается с рыбой. Для него нет такого понятия – «понырять пару часов». Он всегда уходит на целый день, стартуя с берега рано утром и возвращаясь на закате…
Но лучше будет, если он сам расскажет о себе.

— Миша, как ты подстрелил первую рыбу ?
— Честно говоря, первую рыбу не помню. По всей видимости это была кефаль. В каком году ? Семь лет назад, это значит в 1997-м, в этом году я начал заниматься подводной охотой.
— Ну и что заставило тебя залезть в эту холодную воду в поисках неуловимой рыбы ?
— Получилось так – я занимался силовым спортом, бодибилдингом. И я чередовал тренировки силовые с аэробными, то есть с легкими. То есть мне нужно было найти что-то легкое, чтобы сжигать энергию. А было как раз лето, пора купания в море, вот я и решил, что плавание – это то, что надо. Но просто так плавать было не интересно, и я приобрел маску с трубкой, ружье какое-то отечественное, РПО-1, по-моему, пневматическое, и пытался со всем этим нырять. Сначала, естественно у меня ничего не получалось, да и где нырять я толком не знал. И вот в клубе нашелся парень, который мне сказал, что знаком с одним охотником, которого зовут Яша, и что он может нас познакомить. Так меня познакомили с этим Яшей. Это был такой нормальный охотник — за горбылем, правда, не нырял, в основном по кефали… Он мне помог сделать мой первый нормальный трезубец, кукан, познакомил меня с азами, дал первый толчок, так сказать. Нырял я без гидрокостюма, естественно — одевал обычный спортивный костюм, он меня грел — мысленно …
— Но, насколько мне известно, основной толчок в твоем развитии дало тебе знакомство с Владимиром Топольницким ?
— Да, естественно. Яша все время мне говорил про Вову, все время я слышал от него, что вот Вова, мол, и в луже найдет рыбу… В конце концов, он меня познакомил с Вовой, мы поговорили, и на этом все как бы закончилось. Ну а потом я как-то увидел Вову на Суджукской косе, где я стрелял сингилей, он выходил из воды с полным куканом горбылей. И я понял, что с Вовой надо как-то сближаться… Многое у меня тогда не получалось, накопилось множество вопросов, на которые мог дать ответ только профи. И я начал с ним сближаться.
Вова подтащил меня по снаряжению, и по тактике. Но он не учил меня в прямом смысле слова – «делай так, делай эдак». Я просто смотрел, как все делает он, и спрашивал у него, что мне было непонятно. И он мне объяснял, почему надо делать так, а не иначе. Это приучило меня думать и анализировать ситуацию, а не слепо следовать принятой практике.
— Что изменилось тогда в твоей экипировке ?
— Появился костюм. Правда, это был дайверский костюм, на молнии. По правде говоря, купил я его, не посоветовавшись с Вовой. Потом купил, а точнее заказал пневмат. Отдал за него двести пятьдесят долларов. Ружье было не очень хорошим, единственным его преимуществом было то, что оно было мощное, такой «оленебой». А так оно было никакое, и поплавав с ним немного, я от него отказался.
— То есть после всех этих мучений, ты понял, что, как говорит Вова, надо…
— Делать самому. Вова мне дал трубу для ствола, трубу для рессивера и сказал: «Не мучайся, делай сам». Титан я раздобыл сам, болванку титановую, отковал ее как положено. И Вова мне дал свое ружье запасное, у него есть такое, маленькое, оно у него было как раз разобрано, и я смотрел устройство его, как что работает, и делал. Делал чертежи, что надо было выточить у токарей, заказывал, остальное делал своими руками.
— Долго делал ?
— Довольно долго. Начал зимой, весной, помню, проводил испытания на косе, смотрел, как оно плавает, пробовал стрелять…
— Что это было за ружье, каковы его параметры ?
— Это было то самое ружье, с которым я до сих пор плаваю и стреляю рыбу. Параметры такие: ресивер – наружный диаметр 35 мм, длина 750 мм; ствол – внутренний диаметр 11,5 мм, нестандартный (такая труба была, другой не было). Гарпун толщиной 8 мм. Спусковой механизм и поршень выполнены из титана. Ружье плавает, прекрасно стреляет, но, это, конечно, не «оленебой». Получилось такое изящное и надежное оружие, с которым я до сих пор охочусь и участвую в соревнованиях. Подводило оно меня только на начальном этапе, и то не по причине несовершенства конструкции, а по вине токарей, которые точили детали. Я эти недоработки устранил, и с этого момента ружье меня не подводило.
— Какой трофей в твоей охотничьей практике был самым запоминающимся ?
— Трудно сказать… Ну был у меня один хороший трофей, который я запомнил – пеленгас на 7,8 кг. Это был такой довольно крупный трофей, он лежал на всю ванну и внушал уважение своими размерами.
— Как это было, расскажи.
— Это было пару лет назад, в начале июня. Как это характерно для этого времени года, пеленгасы выходили к берегу под вечер, самки вывалили к берегу вместе с самцами, шли очень спокойно, на глубине метра полтора. Вода была мутная, и вот они в этот мутняк с моря заходили, или на прогрев, или кормиться… И этот «крупняк» вышел прямо на меня, в упор, посмотрел на меня и развернулся, чтобы уходить, и тут я выстрелил ему прямо в хвост — аккуратно, чтобы не портить. То есть рыба была очень легкая. Но по размеру – крупнее я ничего не стрелял, это моя самая крупная рыба до сегодняшнего дня.
— Ну а самый трудный трофей ?
— Ну самое трудное – это охота за горбылем. Особенно когда забиваешь гарпун на глубине, и потом мучаешься, его достаешь, на течении… Таких случаев у меня было очень много. Типичный случай – забил гарпун с рыбой, и не могу его вытащить, рыба под камнем, зашла за выступ.
— На какой глубине ?
— Глубина метров пятнадцать, и вода мутная. Я был без буя. Начинаю нырять – а течение сильное, меня снесло – не могу найти это место. Думал, все –ружье накрылось… Пришлось возвращаться в исходную позицию – я обычно перехожу от камня к камню и стараюсь запомнить их расположение – я вернулся в начало, к первому камню, и стал проныривать, переходя от камня к камню в том же порядке, в конце концов вышел к тому камню, под которым было ружье, попытался его высвободить, не смог, и меня опять снесло, я потерял это место во второй раз. Пришлось проделывать все снова, и только с третьей попытки мне удалось высвободить гарпун с рыбой и ружье.
— А чего буй-то не берешь ?
— Если иду конкретно по горбылю, то беру. Но бывает так, что идешь по кефали, без буя, естественно – а ее нет, и приходится идти за горбылем.
— На какую максимальную глубину приходится нырять ?
— Максимальная глубина, на которую я нырял – просто нырял, а не стрелял рыбу – двадцать один метр. Глубже я не пробовал нырять, на сегодняшний день это мой рекорд. Рабочая глубина при охоте на горбыля — в основном пятнадцать–восемнадцать метров.
— Какова твоя максимальная задержка дыхания ?
— В, статике три с половиной минуты, а в динамике не пробовал, я думаю — минуты полторы.
— Какую тактику охоты ты используешь, когда идешь на глубину ?
— Тактика – проныривание, поиск перспективного рельефа, когда такой рельеф найден, если рыбы сверху не видно, я исследую его более тщательно – заглядываю под камни, козырьки, в расщелины. Анализирую и сопоставляю все факторы – температура воды, прозрачность, глубина. Я примерно знаю, где, в зависимости от этих факторов будет рыба, а где нет, и если я нахожу рельеф, который этим факторам удовлетворяет, я иду туда… Ну и во время проныривания нужно очень внимательно осматривать дно, так как рыба может крутиться и возле камней, не перспективных на первый взгляд. Сколько раз такое было, что рыба стоит просто в траве, и ту ее замечаешь, уже идя над самым дном.
— Ну а по кефали какова твоя тактика ?
— По кефали – естественно залежки. В период хода рыбы – на мысах, если хода нет, то в местах кормежки. Глубину и места определяю путем поиска, ну и исходя из опыта…
— Ты анализируешь факторы погоды ?
— В этом случае более важную роль играет не столько погода, сколько наличие корма для рыбы, то есть время года. Я примерно знаю, в каких местах и на какой глубине в это время сезона должна быть рыба, проверяю свои предположения, если они оправдываются – хорошо, если нет – анализирую, в чем причина, вношу поправки, и в конце концов, как правило, рыбу нахожу.
Погода, конечно, тоже влияет. Направление ветра, его сила, температура воды, прозрачность. Если накат – то вообще по кефали делать нечего, так все перебаламутит…
— Миша, за годы твоей весьма активной подводной деятельности наверняка накопилось немало интересных случаев. Расскажи о самых запоминающихся, пожалуйста.
Михаил встает с дивана и направляется к шкафу, в одном из отделений которого хранится объемистый фолиант – в него с 2001 года записываются абсолютно все охоты: дата, краткое описание места, времени, метеофакторов, добытая и не добытая рыба, личные впечатления. Весьма полезная привычка для любого охотника – масса полезной статистической информации, да и что может быть приятнее в долгие зимние вечера, чем перечитывать и анализировать сделанные в сезон записи, заново переживая все самые интересные моменты.
— Вот у меня тут есть запись… В прошлом году… Вот – заголовок – «Прекрасная охота».
Далее Миша зачитывает и комментирует свои записи:
— 21-е июня. Солнечно и легкий морской ветер. Мы едем в запланированное место охоты, по дороге с горы осматриваем намеченный галечный пляж и видим блеск пасущегося сингиля. Время было десять утра, и я был удивлен, что рыба так рано. Оставляем машину на берегу, переодеваемся и уходим в лагуну, направляясь к отмели. Проплыв немного, я делаю ныр по свалу в яму, и беру прекрасного горбыля. То есть я отплыл от берега немного, метров двадцать, и на первом же нырке вижу большой камень, и возле него стоит горбыль на полтора килограмма. Просто стоит, «курит», и я — «бах» — его стреляю. Рыба есть недалеко от берега, но мы решили идти на отмель, и мы идем туда. Наконец мы на месте. Глубина четыре – пять метров, дно голое, минимум травы и камней. Делаю несколько нырков по свалу – горбыль есть, но крупного мало, нечаянно взял двух мелких — …………..censored……….(грязное ругательство). Сильное южное течение затрудняет охоту. Даже работая ластами, все равно стоишь на месте. Благодаря тому, что я взял буй, мне было легче нырять, чем Вове, и я взял десять штук. Рыба была, но Вова сказал «хватит», и мы пошли на берег. Спрятав на берегу рыбу, идем на другую отмель.
Достигнув ее, обнаруживаем, что горбыль, как и положено – под железными листами обшивки затонувшего судна, крупный, хороший. Я взял трех.
Отработав на отмели, мы с Вовой разделяемся — кидаем жребий, кому в какую сторону уходить, в результате Вова уходит влево, а я вправо от отмели. Начинаю исследовать лагуну. Сначала рыбы не было. Проплыв немного, у небольшого мысочка я увидел трех стоящих пеленгасов – просто, смотрю – впереди какие-то «бревна», просто стоят в полводы. И я начал работать. Выходили пеленгасы и лобаны, вперемешку, «пачками» и поодиночке, лобаны – красавцы, по два с половиной килограмма, пеленгасы – некрупные, но нормальные, килограммовые. Это было очень коротко, потом рыбы не стало, и я поплыл к машине. То есть все это было на небольшом участке, метров пятьдесят, не больше, вода там была мутная, и рыба просто стояла. В этот день я стрельнул тринадцать горбылей, четыре пеленгаса и шесть лобанов. Вот это я назвал «прекрасной охотой».
А вот – «Уникальная охота». 2003-й год, 6-е сентября. Три дня дули северные ветра, и я решаю ехать в Варваровскую щель. Ветер северный, и холодно, погода ноябрьская. Захожу в воду и обалдеваю – вода холодная, тринадцать-четырнадцать градусов. Решаю работать по камбале, лазил по песку часа два — замерз как в феврале, руки и ноги окоченели. Камбалы нет, видел несколько крупных лис. Горбыль неглубоко, забился под камни. Горбылиных мест немного. Я стрельнул трех – по полтора килограмма. В конце концов руки закоченели до такой степени, что пальцы перестали слушаться, и я не смог нажимать на спусковой крючок. Начало сентября – вода до этого дня была очень теплая, поэтому я не взял ни перчаток, ни носков. Так что это была такая, знаешь ли, уникальная охота.
— Да, не очень-то веселая охота. Ну, раз уж мы заговорили о тяготах и невзгодах — какая охота была самая неудачная ?
— Самые неудачные моменты – это когда снаряжение подводило… Ну вот был как-то курьез: у меня было два ружья, одно из которых я потом продал – оно было длинное, 850 мм, другое – мое основное, о котором я уже говорил, длиной 750 мм. Как то вечером делать было нечего, и я их решил проверить, смазать и т.д. Достал их из чехлов, разложил, повозился с ними какое-то время, и, когда укладывал обратно, случайно перепутал гарпуны. И потом на охоту, на свое горе, взял длинное ружье. Приехав на место – довольно далеко, между прочим — переоделся, залез в воду, начал заряжать ружье и обалдел – гарпун короткий, поршень не фиксируется ! Как я только не изгалялся, как ни мучался – зарядить ружье не было никакой возможности. Ну, думаю, просто поныряю, хотя бы. Начинаю нырять по свалу в яму – куча горбыля, прекрасного ! Я пытался стрелять, зажимая в одной руке ружье, а в другой заряженный гарпун — резко отпуская его, делал выстрел, но у меня ничего не получалось, я страшно психовал, мучался; потом, в конце концов, плюнул, вышел на берег, переоделся и уехал. Вот такой вот курьез – приехал, нырял, видел много крупной рыбы – а взять ни одной не было ни малейшей возможности. То есть тут даже не снаряжение виной всему, а собственная невнимательность, халатность. С тех пор я всегда держу все снаряжение на двойном контроле.
— А были ситуации на охоте, когда была реальная угроза твоей жизни?
— В начальный период своего увлечения подводной охотой я пытался нырять за горбылем. Вова меня конечно инструктировал, чтобы стреляя рыбу под камнями, перед выстрелом я всегда думал, смогу ли потом достать гарпун. Но я был еще довольно неопытен, и получилось так, что я забил гарпун с рыбой под плитой в такой плавно сужающейся расщелине, снизу и сверху поросшей такими маленькими ракушками, мидиями. Ну и полез я туда за гарпуном, залез достаточно глубоко, и вижу, что вот еще чуть-чуть, и я достану хвостовик гарпуна рукой. После некоторых усилий я все-таки ухватил его, ухватил – а назад – не могу ! Я туда так плотно залез, что эти мидии вдавились в костюм, и зафиксировали меня там. И я понял, что я в капкане ! Я сразу бросил гарпун, начинаю упираться руками, и буквально вырываю себя оттуда. Не помню, порвал я тогда костюм, не порвал – наверное, где-то порвал, порезы были, но главное – я вылез ! И гарпун с рыбой потом достал – все-таки, взявшись за него, я его вывел из-за выступа, и потом смог вытащить за линь. Но это чувство жуткого страха, испытанное там, я запомнил надолго… И с тех пор этот момент держу на контроле, и стараюсь не переходить грань, какая бы там ни была рыба…
— Расскажи об охоте в необычных условиях, или на необычную рыбу.
— Ну вот например, «Горбыли на снегу»: 2004 год, 3 апреля, мы с тобой ездили в Дюрсо. Утром тихо, но потом ветер северо-западный усиливается, становится холодно. Неожиданно пошел снег, и пока мы ехали, навалило много снега, прямо на уже подросшую зеленую траву. Приехав на место, первый «замес» делаем по камбале, но тщетно. Меняем дислокацию, идем по горбылю. Вода мутная, сильное течение, нырять очень тяжело, но рыба есть. Я взял трех горбылей общим весом пять с половиной килограмм.
Что касается необычной рыбы — вот еще эпизод — «Рыба дорада» . Читаю. 4-е апреля 2004 года. Ветер северный, сильный, но южное течение очистило воду после вчерашней мути, видимость метров десять. На отмели на верхних камнях рыбы немного, я стрельнул одного горбыля. Иду глубже, и на 15-ти метрах нахожу рыбу. Это горбыли и каракосы, вся рыба под камнями, «пачками», не по одной, как это чаще всего бывает, а «толпой». Заглянув под камень, увидел, что горбылей просто кишит, и вдруг среди них что-то блеснуло, какой-то блеск, знаешь, «кефалевый». Я сначала подумал – лаврак, может быть ? Потом горбыли ушли в сторону, а эта рыба развернулась и начала выходить их тени. И в этот момент я выстрелил. А потом, когда вытащил и рассмотрел – думаю, что за рыба такая ? Вес около полутора килограммов, внешне отдаленно похожа на каракоса, но блестящая, без поперечных полос, и отличается формой тела [в последствии, по описанию и рисункам на болгарском сайте, посвященном черноморской подводной охоте, эта рыба была идентифицирована как дорада]. В этот день я стрельнул шесть горбылей, пять каракосов и одну дораду. Кстати, опросив коллег и показав им фото, выяснил, что никто из моих знакомых этой рыбы никогда не стрелял и даже не видел. Она оказалась очень вкусная, по вкусу чем-то напоминает кефаль.
— Впоследствии попадалась еще такая рыба?
— Через две недели на том же месте я опять нашел дораду и подстрелил. И с тех пор – ни разу.
— Таким образом можно констатировать, что ты «дважды герой» – ведь на болгарском сайте, откуда мы почерпнули информацию о дораде, написано – рыба очень редкая в Черном море, найти ее очень тяжело, и кто подстрелит ее, может считать себя настоящим героем. А теперь расскажи, как ты стал настоящим чемпионом. С какого года ты начал участвовать в соревнованиях ?
— Я начал участвовать в 2002-м году. Предыстория этого исторического события такова: за день до соревнований Чукардин [председатель Новороссийской ФПО им. Ашме] по телефону разговаривал с Вовой «за жизнь». Тут как раз я заехал к Вове, прямо с охоты, с кучей рыбы. Вова обмолвился, что вот, мол, Миша заехал, рыбы настрелял. Ну, Чукардин попросил дать мне трубку, и пригласил меня, сказал, чтобы я пришел и хотя бы просто поучаствовал. Вова меня отговаривал, в силу определенных причин он отрицательно относится к соревнованиям, но я все же согласился.
— Почему Вова против соревнований ?
— Потому, что рыба вышибается. Вся, причем. После соревнований, на акваториях, где они проходили, остается одна мелочь. Я, например, в своей охотничьей практике горбылей меньше килограмма не стреляю, бывают, конечно и у меня «косяки», когда попадаются чуть поменьше, но вышибать рыбу по четыреста – пятьсот грамм – для меня дико. Я противник этого.
Но вернемся к соревнованиям.
Миша опять берет свой фолиант с записями.
— Так… 21-е сентября 2002 года. По жребию выпадает акватория мыс Дооб, от пограничной вышки до причала базы «Красные огни». Я ухожу почти до «Огней», и иду за горбылем. Ныряю, и сверху вижу крупного каракоса. Увидел – и у меня начали трястись руки. Мандраж, волнение, первые соревнования… И я промазал. Хороший был, под килограмм… Иду дальше к «Красным огням». Ныряю и начинаю сплавляться по течению. Иду по глубине двадцать метров. Есть хорошие камни, но нырять не могу. Видел горбылей, но взять не мог. Причина была в том, что мое снаряжение не подходило для работы на глубине. Дайверский «дубовый» костюм, ласты «Акванавт»… В этом всем нырять как надо я не мог. Только нырну, до двадцатки дохожу, залажу под камень, вижу, что горбыль стоит с той стороны, то есть мне нужно обойти камень, а уже надо всплывать… Со следующего нырка захожу с другой стороны – а его там уже нет, я его спугнул.… То есть такие вот технические моменты не позволили мне тогда показать все, на что я способен. И я стрельнул одного горбыля на кило-сто и занял девятое место.
К следующим соревнованиям я подготовился более грамотно – я имею в виду снаряжение. У меня появился хороший охотничий открытопорый костюм и длинные охотничьи же ласты со сменными пластинами из пластика.
13 сентября 2003 года состоялись соревнования — Кубок России. Акватория – Лиманчик, там я никогда не нырял. Температура воды – девятнадцать градусов, рыба была глубоко, глубже пятнадцати метров. Проанализировав все факторы погоды и рельефа, я сделал тактический ход, который оказался правильным – рыба была именно там, где я и предполагал. В этот день я взял четыре горбыля и четыре сингиля. Горбыль был на пятнадцати метрах и глубже. По итогам первого дня я был на втором месте – меня опережал Сергей Смирнов, он стрельнул девятнадцать сингилей.
Второй день – акватория от Лиманчика до причала базы «Моряк» в Дюрсо. Погода – ветер норд-ост с накатом. Рыба была не очень глубоко, до пятнадцати метров и ближе. Я взял пять горбылей. Что мне в тот день помогло – опять же правильный анализ ситуации.
— В чем заключался этот анализ ?
— Ну, прежде всего – это температура воды и прозрачность. Горбыль не любит мутную воду. Если вода замутнена накатом, который начался не слишком давно, то есть вероятность, что под большими камнями вода будет чище, и горбыль будет там, конечно при определенной температуре воды. Не всегда, конечно можно все предсказать заранее – я строю свои предположения, а потом ныряю, и смотрю, правильно ли я думаю. То есть я ныряю, и смотрю – вот температура воды такая-то, прозрачность такая-то, вот перспективный камень – ныряю – а рыбы под ним нет, или есть, но маленькая. Тут можно строить свои предположения – почему ? – и смещаться либо в сторону глубины, либо к берегу… Это все наработки, которые приходят с опытом. Бывает, что можно проплыть немного, и найти нужное место, если нет – выходишь на берег, и бежишь в нужное, на твой взгляд, место…
В общем, в результате, по итогам двух дне соревнований, я занял первое место.
— Потом был Чемпионат России…
— Да, двадцатое сентября, Чемпионат России. По жребию выпала акватория – Широкая балка. Ухожу вправо, за лестницу дикого пляжа. Акваторию я не знал, но исходя из анализа прежде всего температуры воды, я сделал правильный вывод, что рыба будет в более холодной воде. Там она и была. Рыба была разная – на меня вышел косяк пеламиды, были зубари, горбыли…Я стрельнул четыре горбыля, двух каракосов и одну пеламиду.
По результатам первого дня я был на первом месте. В тот день мало кто стрельнул рыбу – почти все были без рыбы.
— Что, никто не пошел в глубину ?
— Пошли, но, наверное, не там, где надо. Так что в тот день по результатам я был впереди всех, и команду я вытащил далеко вперед.
Второй день – ярославцы и питерцы просили Толстый мыс. Они думали, что на Толстом мысе будет рыба. Эту акваторию я тоже не знал абсолютно, никогда там раньше не был. В силу особенностей рельефа – а там такой тянущийся вдоль берега на несколько километров барьерный риф – особой тактики никакой не требовалось – просто ныряние и поиск рыбы. Я стрельнул двух горбылей. Места хорошие, но рыбы было немного. И я потом понял, почему ее там было немного. Потому, что глубина на этом рифе была до пятнадцати метров. А основная рыба была глубже, на двадцати метрах. И там есть такие места, это я потом уже узнал.
— В этот день ты был вторым ?
— Может, даже третьим. Но по итогам двух дней я занял первое место – в первый день я сделал хороший задел. Что касается второго дня – я сделал тактическую ошибку, не пойдя глубже. Меня остановило наличие рельефа – очень заманчивый, «бешенный» рельеф.
— Что за чудо-рельеф такой ?
— Ну, огромная гряда, глыбы, щели, завалы, промоины, гроты…Местами она обрывается, потом опять продолжается… Но, конечно самый рельеф там идет справа от маяка.
— Кто был твоими основными соперниками на этих соревнованиях ?
— Докучаев и Уткин прежде всего. Я с ними знаком не был, просто видел, что они работают по хорошей глубине, ну и про Докучаева знал, что он многократный чемпион…
— И все-таки ты их победил. В чем причина, по-твоему ?
— Правильные тактические ходы. Я быстро ориентировался и шел в нужное время в нужное место. Больше всего в охоте мне доставляет удовольствие, когда в результате анализа ситуации я прихожу к определенному выводу, где будет рыба, иду туда, и она действительно там есть ! Это ни с чем не сравнимый кайф, когда ты на практике находишь подтверждение своим умозаключениям. Так было и на соревнованиях – правильный анализ ситуации принес мне победу.
— Только правильный анализ ? А как же физическая подготовка ?
— Специально я не готовился. Правда, есть некоторые соображения… Вот Вова всегда ходит по берегу босиком, по гальке. Это довольно больно и неприятно, особенно если идти надо далеко, а галька острая. Я всегда задавал себе вопрос, почему он это делает ? И потом я нашел ответ, сам. Вова, может, и сам не знает, почему он это делает, просто чувствует, что это нужно. А я потом понял, почему он это делает, и почему это надо делать… Это преодоление боли от ходьбы босиком тебя настраивает на пересиливание себя, а при нырянии на глубину это очень важно, потому, что организм постоянно тебя тормозит, говорит тебе: «Да ну его, брось, тяжело…». А ты в себе должен выработать такие качества, чтобы себя пересиливать. Поэтому такой метод тренировки, я считаю, очень важен, и я вышел на хорошие глубины благодаря, может быть, этому методу.
— Еще какие-нибудь методы тренировки есть ?
Да нет, наверное. Я просто ныряю постоянно, это мой хлеб. Причем ныряю я в основном по кефали, то есть не очень глубоко. Рыбу я продаю, а на горбыля клиентов очень мало, в отличие от кефали. Зачем стрелять рыбу, чтобы ее потом выбросить? И только в межсезонье, когда пеленгаса, лобана и сингиля нет, я работаю по горбылю. Хотя если говорить о личных предпочтениях – охота на горбыля нравится мне больше.
— Почему ?
— В охоте на горбыля я нахожу применение своему мастерству. А по кефали – там как карта ляжет, никогда не знаешь наверняка – будет она или не будет. Когда ты идешь за горбылем, ты идешь, и ныряешь, и все зависит от тебя, а не от капризов погоды, природы и еще каких-то факторов… Горбыль – он всегда где-то есть, его просто нужно найти.
— Вернемся к соревнованиям. Расскажи о «Кубке батискафа 2004».
— Да, следующими моими соревнованиями стал «Кубке батискафа 2004», он проходил 7 – 8 мая в Геленджике. В первый день соревнований я сделал тактическую ошибку, и на эти же грабли я потом опять наступил на Кубке России 2004. Неправильный выбор акватории. Поэтому в первый день я оказался далеко позади моих соперников, месте на шестом, наверное. Там было так: вода была холодная, рыба была вся у берега. А у берега камней там очень мало. На глубине десять метров там есть такие небольшие плитки, и рыба под ними мелкая. Я там стрельнул пять штук, мелких. А поглубже есть рельеф, то там ничего не было – по тому, что вода холодная была.
— А какая в этой ситуации была правильная тактика ?
— Правильная тактика – нужно было уходить в другую часть акватории, менять место. Что я в принципе потом и сделал, ушел к середине акватории, и там кое-что стрельнул, но время было уже упущено.
Во второй день таких проблем уже не было, так как рельеф был сплошной, его не надо было искать. Акватория – Толстый мыс, о ней я уже рассказывал. Нужно было просто нырять и искать рыбу. Тут у меня была возможность отличиться, что я и сделал. Плюс в этот день заштормило, кое-кого укачало, по кефали у берега нырять не было смысла — из-за всего этого многим пришлось вылезти из воды задолго до окончания времени, что значительно уменьшило число конкурентов. В результате я выиграл «Кубок батискафа 2004».
Дальше – Кубок России 2004. Я высадился на той же акватории, что и на «Батискафе» в первый день. В результате пришлось переплывать всю Голубую бухту, вылазить на берег и бежать к середине акватории, где я кое-что стрельнул. Ошибка моя заключалась в том, что я не правильно определил течение. Я полагал, что высадившись в этом месте, смогу пройти по течению, и окажусь в нужном месте, а течение оказалось вообще в другую сторону. Поэтому по итогам дня я оказался месте на четвертом, наверное.
Во второй день охота вообще уникальная была – северо-западный ветер, акватория мыса Дооб. Вся рыба была на двухметровой глубине, и пеленгасы там же были. В результате на этом маленьком участке мутняка длиной метров двести толпилось человек пятьдесят участников… В этот день Балабанов оказался сильнее всех. Он сразу понял, где надо искать рыбу. Я тоже сразу это понял, но сделал тактическую ошибку. Бывает находит такая упертость – ты знаешь, что рыба там, и все равно идешь не туда, куда надо… Идешь, чтобы проверить, а вдруг ты не правильно определил…
Проверил, все понял, вернулся к берегу и кое-что стрельнул… В результате занял второе место.
Потом меня пригласили принять участия в соревнованиях «Черноморский Кубок 2004». Проходил он в Крыму, в Севастополе. Это было интересно и необычно – прозрачная вода, рыба та же, но поведение ее и тактика охоты совсем другие, снаряжение должно быть другое.
— В чем заключаются отличия ?
— Отличий много. Например, здесь, у нас, я практически не пользуюсь фонарем. А там фонарь – это неотъемлемый атрибут охотника — там такие щели, что без фонаря нечего делать. Во-вторых – по рыбе. Спортсмены там стреляли скорпен. Для меня это было дико, и как их стрелять, а точнее, где искать я не понимал. А они искали ее в тех же щелях, высвечивали фонарем, и стреляли… Они достаточно крупные были скорпены, до восьмисот грамм, а зачет с четырехсот грамм. Вязанками их стреляли, этих скорпен !
Ну и оружие – я нырял с пневматом, и боялся забить гарпун, один раз все-таки забил, и больше часа мучился, доставал. Одно утешало, что достал с рыбой… А у остальных были арбалеты, по нескольку штук причем, разной длины, и приспособы для доставания гарпунов из расщелин – «доставалки». То есть они, найдя рыбу в расщелине или гроте, тут же стреляли, не раздумывая, зная, что какая бы глубокая ни была эта щель, без гарпуна остаться шансы минимальные, плюс всегда есть несколько запасных ружей… Такая вот у них местная специфика… В общем, Кубок выиграть не удалось, но без награды я не остался – на этих соревнованиях я получил приз за самую крупную рыбу.
Там же через неделю проходил 1-й этап «Кубка Украины». На предыдущих соревнованиях я сильно простудился, и нырять мне пришлось с насморком и температурой 38. Благо в этот день рыба была неглубоко, и кое-какой результат я все же показал – я занял третье место. Конечно, я мог бы показать гораздо лучший результат – рыбы я видел достаточно много, особенно в первый день, но я себя так плохо чувствовал, что не мог нырнуть на восемь метров…
Учитывая все это, я считаю, что в Севастополе показал неплохой результат – для незнакомых мест и условий охоты.
— Ну а для нашего региона какое снаряжение с твоей точки зрения является оптимальным ?
— Ну, на данный момент мой выбор такой – если охота за рифовой рыбой и прозрачность воды позволяет – то, конечно, только арбалет. Оптимальная длина – от 750 до 900 мм, в зависимости от условий охоты. Если рыба крутится вокруг камней, то почему бы не использовать длинное ружье, а если рыба под камнями – предпочтительнее более короткое. Раньше я не относился серьезно к этому оружию, но попробовал его на крымских соревнованиях, потом у нас пострелял – и мне понравилось. По рифовой рыбе – отлично ! По кефали я с ним нырять не могу, тут я считаю, что пневмат благодаря своей «скорострельности» самый лучший выбор.
Ласты должны быть длинными и мягкими, чтобы легко было в них работать по глубине. Костюм должен быть открытопорым и мягким; толщина, естественно зависит от температуры воды, летом – пятерка, по холодной воде – семерка. Ну, маска – кому какая подойдет, трубка тоже. Грузовой пояс – резиновый, мне он нравится, я попробовал, и взял на вооружение…
— Как ты считаешь, какими качествами должен обладать удачливый подводный охотник ?
— Во-первых, он должен уметь мыслить. Не просто хорошо нырять, а еще и думать и анализировать Снаряжение в принципе не очень важно… То есть, ты можешь, обладая хорошими физическими данными и умением мыслить, ну и конечно некоторым опытом, и с худшим снаряжением показать, что ты не последний человек в этом виде спорта.
И еще я считаю, что настоящий подводный охотник не должен относиться к морю грабительски. Отношение должно быть хозяйским, как к чему-то своему, и с мыслью о завтрашнем дне.
— Как твои близкие относятся к тому, что ты занимаешься подводной охотой ?
— Друзья – резко отрицательно. Они считают, что мое увлечение отвлекает меня от общения с ними, вырывает из их круга.
— Ну, а рыбки-то поесть, они наверное не против ?
— Они даже принципиально отказываются есть подстреленную мной рыбу…
— А что насчет семьи ?
— Жена, конечно, поддерживает. Но и она иногда тоже бывает недовольна, когда я много времени провожу на охоте… Но иначе я не могу ! Я не могу поехать понырять на полчаса, на два часа. Я отдаюсь охоте целиком и полностью. Ну а если нет возможности, то уж лучше вообще дома сидеть. Вот такой у меня подход – либо все, либо ничего !
— Как ты обычно готовишь рыбу, поделись рецептами.
— Рецепты все очень простые. Расскажу по каждой рыбе. Кефаль лучше всего запекать на углях на решетке, со специями, пряностями и овощами. Горбыль предпочтительнее жарить в масле на сковородке, обваляв в муке. Для меня же самая вкусная рыба– это камбала ! Готовить ее лучше всего тоже на сковородке в масле. А вообще – свежеподстреленная рыба вкусна сама по себе, и нет нужды слишком уж стараться, чтобы добиться хороших вкусовых качеств.
— Что бы ты пожелал начинающим подводным охотникам ?
— Прежде чем начинать всерьез заниматься подводной охотой, подумайте, нужно ли это вам… Ведь это увлечение сопряжено как с риском для вашего кошелька, учитывая стоимость снаряжения, так и с риском для жизни ! Ну а тем, кто уже определился с «диагнозом» и понял, что все всерьез и надолго – ни чешуи ни хвоста !

Люди моря. Интервью с В. Топольницким (Журнал «Мир Подводной Охоты» 2005 г.)

В городе Новороссийске живет Владимир Топольницкий — человек, для большей части населения нашей планеты совершенно неизвестный. Неизвестный не по причине своей незначительности как личности, а из-за отсутствия желания себя рекламировать. Свои достижения на поприще подводной охоты, которые, будь они шире известны, могли бы заставить серьезно задуматься многих именитых спортсменов, этот человек вот уже более сорока лет считает повседневным трудом.

Люди, хотя бы немного знакомые с миром подводной охоты и его личностями, как правило замечают, что количество регалий и громких титулов не всегда является бесспорным свидетельством превосходства их обладателей над остальными ластоногими — по тому, что есть люди, для которых подводная охота – не спортивная арена, и не приятное времяпровождение, а смысл жизни и способ существования. О таком человеке этот рассказ.

 

— Владимир, что привело в пучину ?

— Не охота. Интерес к подводному миру. Сначала было просто интересно погружаться в этот мир, он так отличается от привычного нам… Был этап, через который прошли все охотники нашего поколения – изготовление самодельных масок (они были на все лицо, дышали прямо в маску, а сверху была выведена трубка), ласты делали из фанеры…Но каждый мужчина по натуре – охотник, добытчик. Увидев у старших товарищей добычу, оружие, стали делать самодельные ружья, пытаться подстрелить рыбу. Началось для меня все это летом 1961 года, мне тогда одиннадцать лет было. Оружие сначала было очень примитивное – сами выстругивали деревянное ложе, делали гарпун, брали для тяг обычный медицинский шланг. Потом, правда появились асбо-цементные трубы, там были отличные соединительные кольца из отличной резины, рывок у нее очень резкий. Сначала мы ее просто натягивали, без всяких рычагов, а потом пошли ружья с рычагами. Эту идею мы позаимствовали у киевлян, они начали тогда производить рычажные ружья, но чтобы не покупать – для нас, мальчишек, это было дорого, делали их сами.

— Ну а с какой рыбы начинали ?

— Конечно с кефали.

— Прямо сразу с кефали ?

— Конечно. Плавали по мелякам, охотились с поверхности. Такого метода, как охота с ныру, из засады, мы тогда не знали. И вокруг крутились такие лобаны… Ну не то, чтобы прямо «пачками» крутились, но можно было даже из такого примитивного ружья взять хорошего лобана. И не только из арбалета, но и из обычной «гавайки». Потому, что они тогда были не ученые, близко рассматривали тебя…

— В то время охота была не так распространена, поэтому ?

— Да, конечно. Хотя во многом они и сейчас такие… Все таки это рыба любопытная. Просто его больше было. Местного лобана больше было, не косякового, которому надо идти, его давит природа, и проносится он мимо тебя, он более осторожный. А местный – он очень любопытный, на пляже люди купаются, а он рядом крутится.

— Первую добычу помните ?

— Конечно. Сингиль. На мелячке за рыбзаводом подстрелил его. Там крутилось много кефали, там мы пацанами и «репетировали». Сейчас там ничего этого нет, побережье сильно изменилось с тех пор. Многое изменилось – погода, например. Времена года были более четко выражены – зима была зимой, на коньках катались, потом наступала весна, был прогрев воды, кефаль выходила на меляки, ее прутами били – просто ходили по мелякам с прутами, метра три длиной и били… А сейчас, посмотри, что с весной делается…

— Ну а когда стало ясно, что подводная охота – это всерьез и надолго ?

— Я всегда говорил, что это – как наркомания, просто однажды понимаешь, что без этого нельзя. Без охоты нельзя. Этот вопрос для всех одинаков, я считаю. Жабры сохнут, чешуя прорастает…

— Ну а если глубже на это взглянуть, почему так тянет туда ?

— Этот мир очень мало изведан, несмотря на то, что долгие годы пройдены… И хочется уйти туда от суеты, бытовухи. Водоем является отдушиной. И очень хорошим лекарством.

— Ну а что было самым страшным за всю подводную жизнь ?

— Самое страшное – это когда на тебя движутся корабли.

— Такое было ?

— Сто раз, даже не то слово. Однажды катер «Прогресс» ударил меня сильно. Оля моя это видела, мы с Чукардиным тогда ныряли в районе Дюрсо. И от «кометы» я убегал, даже ружье пришлось бросить — плавал на фарватере практически, в районе ревуна. Но самое страшное, что со мной было – это когда прямо на меня пошел катер пограничников – скорее, это малый корабль, чем катер. Вынырнув, я увидел его, он должен был пройти стороной, обойти рыбацкие лодки., которые стояли мористее меня. Но он пошел прямо на меня – я был под водой и не видел этого. На всплытии я услышал страшный грохот, просто парализующе страшной силы грохот и гул, и если бы не нырнул опять, страшно подумать, что было бы… Я бы фаршем вышел… После этого в тот день нырять не смог – вышел на берег.

— Ну а с дельфинами приходилось встречаться ?

— Приходилось. Но дельфины – это такие животные… Я не верю тем людям, кто говорит, что они часто встречаютя с дельфинами, играют с ними. Может быть дрессированный дельфин и подойдет к человеку, а обычный – вряд ли…

— Ну а под водой видеть их приходилось ?

— Сколько раз я специально пытался подойти к дельфину, подойти к стаду – не получается. Они стараются держаться за пределами видимости. Но все же несколько раз было. Один раз дельфин прямо ударил меня.

— Носом ?

— Нет, боком. Ударил не специально, конечно. Он, видимо, гнал кефаль, увлекся, и, когда увидел меня, отвернуть не успел, и боком ударил. И тут же, прямо передо мной перевернулся, белым животом кверху, и ушел. Это было прямо возле берега, на глубине два метра, прямо на мемориале, там люди рядом купались, видели это… А второй раз – на Утрише. Я в воду заходил, по колено зашел — и вдруг чувствую — удары по ногам – это дельфин загнал сингиля прямо к самому берегу, и сам сунулся. И тут ноги мои увидел – и как вывернулся, прямо передо мной, окатил меня брызгами с ног до головы… Ну и еще один случай был – я видел его с поверхности. Дельфин гнал стадо сингиля, прямо подо мной прошел боком, смотря на меня глазом… В Дюрсо, глубина метра четыре была, от меня до него метра три было.

— Ну а забавный, смешной эпизод какой-нибудь вспоминается ?

— Ну смешных случаев много было. Ну вот на рыбзаводе, например, как-то раз проныриваю под причалом, и уже на выходе из-под причала смотрю – стоит сингиль, крупнейший сингиляка. Я конечно – чпок его ! И в этот момент мой сингиль вместе с моим гарпуном как рванул наверх ! Вылетел из воды – а я его к себе дерг! Понял ? Оказывается, он сосал наживку у рыбака, и я его своим ударом посадил на крючок. И рыбак его к себе тянет – а я к себе, ну у него-то что там за леска ! В результате, сингиль оказался моим. Я понял, что нельзя показываться из-под причала, и ушел к берегу, по над берегом прошел, и ушел в сторону. А мужик этот так и не понял, в чем дело.

— Вот случай, который неоспоримо доказывает преимущество подводного охотника над рыболовом !

— Да, а потом оказалось, что я этого мужика прекрасно знаю, он работает у нас на заводе. Он мне сам потом рассказывал, как он тащил сингиля, и вдруг какая-то железка из под причала вылетела, блестящая такая, и упала в воду вместе с сингилем И леска у него не выдержала… А как-то раз я осетра маленького поймал, руками, и подсунул его в маску Чукардину. А тот стал ружье отводить, чтобы его застрелить… Об этом случае я рассказал своему другу Михаилу Платонову – он в свое время очень серьезно спортом занимался, рейтинг у него самый высокий был. И потом в одну из охот он мне сделал то же самое, только осетр был 18 кг. Представь мои ощущения – лежу в залежке – и вдруг прямо перед маской появляется такая здоровенная башка ! Я тоже стал оттягивать ружье назад, чтобы выстрелить, потом только понял, что подкололи меня.

— На какую рыбу интереснее охотиться у нас в море ?

— Ну, охота на любую рыбу интересна. Ну разве не интересно лобанов стрелять – когда они идут «пачками»… А каракозы – когда они суетятся возле тебя, проходят косяками ! А редкая рыба лаврак… А «рыба героев» – ты знаешь «рыбу героев» ?

— Дорада – на болгарском сайте написано, что кто подстрелит ее в Черном море, может считать себя героем.

— Да, по крайней мере два героя у нас уже есть – я и Миша Кузнецов. Причем Миша «дважды герой».

— Раньше вроде не встречалась она у нас ?

— О дораде никто мне раньше не рассказывал. Сколько я потом не спрашивал – никто никогда у нас ее не стрелял. Я первый. Мне один «индеец», причем проохотившийся столько же, сколько и я, доказывал, что это белый горбыль.

— Ваш подводный стаж – более сорока лет, как за это время менялась ситуация с рыбой ?

— Да, в этом году как раз сорок лет – с того времени, как я начал капитально приносить рыбу. По рыбе – конечно уменьшается количество постепенно. Правда по кефали – за последние годы есть заметное увеличение. И чистоты воды тоже. Как Макаревич пишет — с остановкой мощностей заводов промстоков стало меньше и произошло улучшение прозрачности воды. Действительно, вода стала чище, но она не поэтому стала чище. У меня такое впечатление, что какие-то биологические изменения у нас… Было даже такое мнение, что медуза какая-то вызывала помутнение воды и уменьшение поголовья кефали, уменьшение поголовья горбыля. Чистота воды – вот что влияет на все это. И еще – обрати внимание, сейчас во всех щелях, на всем побережье – базы отдыха, какое-то строительство, дачи строят… А малек кефали – он выживает в верхнем слое воды. Обустройство береговой полосы тоже сильно влияет на уменьшение поголовья рыбы. И нефтяные выбросы, конечно. Да и не только нефтяные, просто обычные бытовые сточные воды сейчас столько химии содержат – стиральные порошки, моющие средства…

— Ну а каких видов из тех, что раньше были, сейчас вообще не стало ?

— Петуха я уже больше десяти лет не вижу. Последний раз я подстрелил петушка на соревнованиях, в 86-м году. Все, и больше с тех пор ни разу не видел. Белого горбыля почти не стало…

— А приходилось стрелять белого горбыля ?

— Конечно. Он песчаный. Он на песке больше живет.

— А глубоко ?

— Да ты знаешь, даже и не очень глубоко я его встречал. На плитах он бывает. Однажды на плитах видел я косяк огромный – штук двести. И все один в один – около двух килограммов, я стрельнул одного.

— Давно ?

— Не очень. Лет двадцать назад. Ну, может, восемнадцать.

— Говорят, они большие бывают…

— Да, до сорока килограмм вырастают.

— А таких стрелять не доводилось ?

— Нет. Но видел – там же, на этих же плитах – огромных, килограмм по двадцать. Несколько штук их было — две штуки килограмм по двадцать, и несколько килограмм по шесть семь. И все это было в один год – видимо из-за стечения каких-то природных обстоятельств. Все это было в одну весну.

— И они просто стояли ?

— Да, на плитах, метрах на трех, ну, может, чуть глубже. И я их сначала не видел. А стороной проходил косяк сингиля, где-то на их же уровне, а я был бережнее. Я увидел сингилей, и стал к ним «просовываться». И вдруг смотрю – я даже сначала не понял, что это… А они стояли в полводы, такие «чурки»… Два огромных, ну просто огромных. Может, даже и больше двадцати килограмм – на взгляд определить сложно. За ними – несколько кило по шесть-семь, и парочка поменьше. Так вот в тот день я видел их там на плитах шесть раз. Я специально посчитал.

— Подойти не пробовали ?

— Когда я к ним «сунулся», они отскочили, ушли. Ни сингиля не взял, ни горбылей. С тем ружьем, что у меня тогда было – арбалет с рычагом и наконечник трезубец – взять его можно было только с очень близкого расстояния. Ружье было недостаточной мощности. Если бы однозубец был… Но и тройником можно было взять, если бы стрелять его не в тело, а к хвосту, чтобы просадить насквозь, чтобы защелка хоть одна открылась. В хвост надо стрелять крупную рыбу. Раньше было принято в голову стрелять – засадишь в голову, рыба мимо тебя идет, а ты не можешь достать из головы подстреленной рыбы трезубец.

— А что это был за способ – стрелять лобанов без ласт ?

— Раньше, как я уже говорил, было очень много черноморского лобана – не того, что идет на нерест в лиманы, а местного, он в чистой воде – но должна быть чистая вода, в мутной воде он очень осторожен, а в чистой воде летом он бывает неосторожным, когда ест планктон с поверхности, в тихую, очень тихую штилевую погоду, и к нему можно было подходить, но подходить так, чтобы ты был без груза и без ласт, чтобы подойти к этому косяку на выстрел. После выстрела, косяк конечно отходил, но его можно было опять обнаружить – с поверхности было видно морды, торчащие из воды. И опять можно было подходить, подгребая потихоньку руками.

— На каком расстоянии от берега ?

— Далеко. На приличном расстоянии от берега, на глубине, в прозрачной воде.

— А как узнавали, есть рыба или нет, ведь с берега не увидишь ?

— Просто в подходящую погоду уходили далеко от берега, его было до такой степени много, что часто удавалось много настрелять лобана, и крупного лобана. Вот такая была охота. Я и сам не верил в это, пока сам не убедился. Смотрю – мужики выходят из воды, с рыбой – без ласт, без грузов. Стал наблюдать, и понял, как это делается.

— А по горбылю как изменилась ситуация ?

— Его стало гораздо меньше, и нырять за ним надо глубже. Раньше он был на глубине 5-6 метров, и гораздо крупнее, чем сейчас. Темного горбыля я как-то взял на шесть килограмм в Озереевке.

— А камбала ?

— Ну, ее сейчас вообще почти нет, несмотря на то, что разрешили ее лов. Можно было за одну охоту десять-пятнадцать штук взять, а сейчас даже по весне очень редко встречается. Вообще я не знаю таких охотников, которые целенаправленно идут на камбалу – встретить ее можно лишь случайно.

— А вообще по рыбе, можно ли предсказать ее поведение в зависимости от факторов погоды, или это всегда лотерея ?

— Я считаю, что в большинстве случаев это зависит прежде всего от тебя самого, твоего поведения в воде. Вот горбыль, например – все будет зависеть от того, насколько аккуратно ты опускаешься, подходишь к камню, заглядываешь под камень, как всплываешь…Конечно, и от погоды зависит, от воды. Например, когда вода сверху теплая, какой-то слой, несколько метров, а ниже холодная, рыба будет на границе теплой и холодной воды, и горбыль будет висеть над камнем, чтобы спрятаться если что, но под камнем он сидеть не будет. Шторм, или приближение шторма может отпугнуть кефаль от берега – тогда надо идти за горбылем, ему-то деваться некуда. Он, конечно, может уйти поглубже, но все равно будет в пределах досягаемости.

 

— Какое снаряжение Вы бы посоветовали людям, приезжающим к нам поохотиться ?

— Для моря ? Смотря в какое время года… Летом костюм пятерка – выше крыши, даже можно тоньше, четыре миллиметра. Конечно, костюм должен быть мягким, чтобы не стеснять движения и дыхание. Лучше всего открытопорый, охотничий – он мягче и на теле приятнее сидит. По ружью – это должно быть произведение искусства, причем искусства лично твоего. Покупать в магазине – это хорошо, но лучше сделать свое. Хоть воздушное, хоть резиновое – все равно нужно самому делать – вот тогда, когда ты поймешь и устранишь все недоработки, и сделаешь именно то, что тебе надо – только тогда ты будешь плавать и будешь доволен. Только самому нужно делать ружья – это мое однозначное мнение. Покупать – только чтобы на стенку повесить, вместе с медалями «За отвагу» или «За спасение утопающих». Можно самому такую резинку сделать ! Оно будет очень надежное. Я не хочу сказать, что воздушное ружье хуже или лучше резинового. Это зависит от того, в каких условиях ты охотишься. В наших условиях нужно воздушное ружье – это даже к бабушке не ходи. И еще – для нашего моря никакого однозубца я бы не делал – потому, что охотник, который приезжает впервые на охоту на море, ему кажется, что рыба мечется с бешенной скоростью, поэтому нужен трезубец. Маску надо подбирать индивидуально – это все знают. По ластам – я, охотясь на меляках по кефали или пеленгасу, беру обычные наши ласты «Акванавт», а вот на глубинах – используем те ласты, что нам прислали из Москвы ребята-скоростники [ЦСК ВМФ]. И очень важно, чтобы они были как можно мягче в изгибе. Длина играет роль. Они мне не мешают на меляке, длинные ласты, но они там ни к чему, и я решил их поберечь, на меляке их не использую.

— Владимир, в заключение – что бы Вы хотели пожелать читателям журнала «Мир подводной охоты», и вообще всем коллегам по увлечению ?

— Удачи ! Ну и чтобы как можно чаще мимо них рыба проскакивала. Это и для нас будет замечательно… Значит еще не вся рыба в море выловлена, вытравлена и уничтожена!

GPS — навигация в жизни подводного охотника (Журнал «Мир Подводной Охоты» №3, 2008).


Спутниковая навигация… В этих словах заключена могучая притягательная сила. Совсем недавно это было чем-то из области фантастики, звездолетов и космических бродяг. Долгое время спутниковая навигация была доступна только людям особых мужественных профессий — таких, как летчики и моряки. Приборы спутниковой навигации были громоздкими и дорогостоящими, и чтобы представить себе, что в недалеком будущем они станут компактными, доступными и прочно войдут в жизнь людей, ведущих активный образ жизни, нужно было обладать незаурядным оптимизмом. Большинство людей понятия не имело, что такое GPS и с чем его едят. Сейчас интерес к GPS — навигации стал массовым. Кто-то уже приобщился к миру людей, которые в любой точке пространства знают свою широту, долготу и курс из пункта А в пункт Б, остальные что-то слышали, но хотели бы узнать больше. Я стал Навигатором с большой буквы пару лет назад. Поскольку в современном мире одной из самых мучительных проблем является проблема выбора из дикого многообразия предлагаемых дивайсов, я прошерстил массу источников информации, чтобы выяснить какой из возможных вариантов наиболее подходит для меня. Я поделюсь с вами этой информацией и расскажу о том варианте навигационного оборудования, котрый я выбрал для себя.

Сначала — немного ликбеза. Итак, GPS (Global Positioning System) — глобальная система позиционирования была создана военным ведомством США и предназначалась изначально для военных же нужд. Она представляет собой систему из 24-х основных и нескольких резервных спутников, находящихся на геостационарных орбитах, т.е. каждый из спутников висит неподвижно над одной точкой земной поверхности на высоте около 20000 км. Рзмещены они таким образом, чтобы из любого места на Земле были видны от четырех до двенадцати таких спутников. Работа системы контролируется наземными станциями, расположенными по всему шарику, вся информация стекается в главное паучье гнездо, находящееся на военной базе ВВС Шривер в Колорадо, откуда производится корректировка орбит и навигационной информации. Принцип, по которому данная система позволяет определять координты в любой точке Земли сводится к расчету расстояний до спутников, видимых из точки, где находится приемник и вычисления координат на основе известных координат спутников. Расчет производится микропроцессором, находящимся в GPG-приемнике по простейшей формуле — расстояние есть скорость распространения радиоволн (300000 км/сек) умноженная на время их прохождения от спутника до приемника. Поскольку сигнал каждого спутника содержит информацию о его точных координатах и времени посыла, для умного микрочипа не составляет большого труда сопоставить расстояние до спутников с их координатами и вычислить текущие координаты с точностью до 10 метров.


Теперь о самих дивайсах. Самый простой и сермяжный — портативный GPS навигатор (основные типы — Garmin, Magellan). Это компактное устройство, часто во влаго- или водонепроницаемом корпусе, снабженное небольшим дисплеем для вывода информации. Простейшие модели (например Garmin eTrex Vista) дают информацию о текущих координатах, позволяют запоминать от 500 и более точек и показывают курс и расстояние до любой из этих точек; некоторые модели показывают также текущую скорость и высоту над уровнем моря. Цена вопроса — 5-6 тысяч рублей.

Более дорогие модели снабжены картографическими модулями и позволяют работать с векторными картами. Прекрасная в общем-то вещь, и многие подводные и надводные охотники и рыбаки делают свой выбор именно в пользу такого устройства. Плюсы — компактность, надежность, низкая энергопотребляемость. Если речь идет о том, чтобы на акватории точно найти нужные камни, или наоборот, при обследовании нового места пометить перспективные точки — лучшего и не сыскать. Привязал к буйку, если нужно запомнить место, достаточно одного нажатия на «горячую» кнопку — и точка в памяти. Для выхода в нужную точку дисплей отобразит стрелочку, указывающую направление на нее, и дистанцию — и никакая карта тут в общем-то не нужна. Так что для такой узко-специальной цели, как поиск и фиксация перспективных точек на акватории наилучший вариант — это именно портативный GPS навигатор. Но есть и минусы — относительно маленький (от 54х27 мм) дисплей, картографический модуль (если он есть) позволяет работать только с векторными картами фирмы-производителя, приобретаемыми за отдельную плату. Да и наглядности никакой — ну много ли можно увидеть на мониторчике размером с дисплей сотового телефона ?

Достаточно большой монитор (порядка 640Х480 пикселей) имеют специализированные морские и автомобильные навигаторы. Эти устройства имеют уже не «карманные» габариты и стационарно устанавливаются на приборной панели автомобиля или плавсредства. Аппараты позволяют подгружать карты через флэш-карту и SD-слот, производить предварительную прокладку маршрута, есть звуковое оповещение об отклонении от курса, прибытии в путевую точку и множество других полезных функций.
В нашем случае, на мой взгляд, морские GPS навигаторы являются отличным вариантом для людей, не обделенных финансами и владеющих плавсредством. Огромным плюсом является возможность использования специализированных морских векторных карт, содержащих информацию, необходимую как для навигации, так и для нырялки — т.е. навигационные знаки, буи, вехи, глубины, банки и отмели, скалы, затонувшие объекты и т.д. Из минусов — только цена (от 25000 рублей — я имею в виду модели с возможностью подгрузки карт), а также узкая специализация — на буек его не подвесишь и по Парижу с ним шататься не пойдешь.


А мне хотелось иметь именно многофункциональное устройство — чтобы и в море с ним выйти, и в автомобиле использовать для навигации, и по незнакомому городу побродить и не заблудиться. Мне хотелось иметь компактное устройство, но при этом экран должен быть достаточно большим, чтобы удобно было читать карты. В общем, я пришел к выводу, что мне нужен КПК с GPS-модулем.

Выяснилось, что есть выбор — модели КПК со встроенным GPS — приемником, либо обычный КПК и внешний GPS модуль (GPS-mouse — мышь, короче). Эта самая мышь прозвана так недаром — она и вправду маленькая, округленькая и иногда с хвостиком. Мышь может быть беспроводной (bluetooth), либо коннектиться кабелем-хвостиком через USB. Также есть миниатюрные модули, вставляющиеся в КПК в разъем карты Compact-Flash.


Пару лет назад, когда я начал заниматься этим вопросом, выбор КПК со встроенным GPS модулем был невелик, и стоили они значительно дороже, чем КПК и внешний модуль. К тому же мне очень понравилась одна очень популярная на тот момент модель КПК — Fujitsu Siemens Pocket Loox 720. В ней отсутствует встроенный GPS, зато аппарат имеет большой VGA — монитор (640 Х 480), все виды коммуникации — инфракрасный порт, Wi-Fi, 802.11b, Bluetooth, практически все возможные для КПК слоты — CompactFlash I/II, SD/MMC, SDIO; а также USB и USB host… Забегая вперед, признаюсь честно — мои требования к оснащению дивайса всевозможными видами коммуникаций и подключений были явно чрезмерными — из всего этого набора реально пользуюсь только USB, голубым зубом и SD-слотом. Может когда и остальное пригодится, но гнаться за этим явно не стоило. Зато VGA мониторчик 640 Х 480 сильно радует до сих пор — карты и любая графическая информация воспринимается отлично.


В общем, в сети уважаемые люди рекомендовали связку Fujitsu Siemens Pocket Loox 720 и Bluetooth GPS-mouse BT-338. Ее я и приобрел. Сразу оговорюсь, что все написанное здесь — не реклама, так как описанная модель КПК уже снята с производства. К тому же, сейчас ситуация изменилась, и у тех, кто делает выбор в пользу КПК как средства навигации, есть огромные возможности в выборе моделей со встроенным GPS, вполне приемлемых по цене и набору функций…
Своего опыта использования КПК с встроенным GPS у меня нет, но в сети мне неоднократно попадалась информация о том, что в сравнении с ним внешний модуль обеспечивает более стабильную и безглючную работу. Но у этой связки оказался и существенный минус — относительно быстрый (около 3 часов непрерывной работы) разряд аккумулятора КПК из-за работы bluetooth, необходимой для обеспечения связи между устройствами. При использовании в автомобиле это не существенно — я сразу подключаю КПК к автомобильной электросети через прикуриватель, для чего, кстати, отлично подошел адаптер, входящий в комплект поставки GPS-mouse BT-338 — разъем и параметры батарей мыши и КПК оказались абсолютно идентичными — и всю дорогу никаких проблем с разрядом батарей. Но вот в лодке или в незнакомом городе это может стать проблемой. Но в любом случае, в нашем нелегком деле, в особенности при лимитированных финансах, идеальных решений не бывает, приходится как-то выкручиваться… Для себя я решил, что в сущности, в перечисленных случаях, в особенности при перемещении пешком в незнакомом городе, как правило нет необходимости постоянно смотреть в монитор КПК — так недолго ненароком и споткнуться… Да и по сторонам смотреть гораздо интереснее… Определил свое местонахождение, наметил маршрут — КПК выключил, и вперед ! В сомнительных ситуациях или если заблудился, он придет на помощь. При использовании в лодке, если есть необходимость постоянно иметь перед глазами карту с точной позицией, устройство можно подключить к аккумулятору через автомобильный адаптер. В общем, как говорится, голь на выдумки хитра, и для меня плюсы в виде цены, универсальности и большого экрана перевесили минусы.


Очень важным преимуществом КПК является возможность установить сразу несколько навигационных программ, работающих как с векторными, так и с растровыми картами, и исходя из ситуации, пользоваться той или иной из них. Например, для автомобильной навигации оказалось очень удобным использовать програму GisRussa — огромный выбор в сети бесплатных и достаточно подробных векторных карт практически любых регионов и городов России и СНГ, удобное меню, множество полезных функций. Но бывает занесет судьба в какую-то глухомань, для которой не удается раздобыть векторных карт — тут выручает програма OziExplorer, работаяющая с растровыми картами, т.е. с любыми картинками, которые вам угодно обозвать картами.
На самом деле сейчас очень много навигационных программ на любой вкус. Для перемещения и навигации за пределами Родины имеет смысл, на мой взгляд, обзавестись замечательной программой Tom Tom Navigator. Есть версии программы с наборами карт для Европы, Америки, Африки, Австралии, подробные карты городов, и очень полезная опция — маршрутизация, т.е. прокладка оптимального маршрута в нужную точку. Но поскольку пользоваться этой программой мне пока не приходилось, а цель моего рассказа — поделиться собственным опытом, вернемся к уже обкатанным мной программам.


Итак, Ozi Explorer. Имеет версию для стационарного компьютера (ноутбука) — Ozi Explorer, и для КПК — Ozi Explorer CE. Как уже говорилось, программа работает с растровыми картами, т.е. с картами в графических форматах — JPEG, GIF, TIFF. В этом заключается ее огромный плюс, т.к. близкие нам по духу люди не идут проторенными путями, и любому подводному охотнику известно, что чем глуше и труднодоступнее место, тем больше там рыбы. Подойдет любая отсканированная или скачанная в интернете карта — страница из автомобильного атласа, фото со спутника, графический файл Google Earth. Для того, чтобы картинка превратилась в КАРТУ, нужно сделать «привязку» — то есть указать программе координаты как минимум двух (в идеале — пяти) известных точек. Для привязки изображений Google Earth
есть специальная утилита, что касается отсканированных карт, то для их привязки есть несколько способов:

— оптимальный вариант — карты с координатной сеткой. Именно такие я в основном и использую — в инете полно километровок. Для привязки вводятся координаты четырех углов и центра карты.

— найти карту (несколько карт) нужной местности любого масштаба (пусть не такую подробную, как ваша) с координатной сеткой, и снять с них координаты наиболее заметных объектов, имеющихся на вашей карте.

— снять координаты наиболее заметных объектов, имеющихся на вашей карте, при помощи Google Earth.

— при помощи навигатора определить на местности координаты нескольких точек.

После привязки мы получаем полноценную карту, и можем заняься прокладкой маршрута. Для этого расставляем путевые точки на всех перекрестках, поворотах и развилках, в процессе движения программа будет указывать направление движения и расстояние до ближайшей путевой точки, давать голосовые подсказки, сообщать об отклонении от маршрута.
Для движения по незнакомому маршруту есть такая полезная опция — запись трека, т.е. линии вашего движения. Треки можно сохранять в памяти — пригодится, чтобы найти дорогу назад, или вернуться опять в понравившееся место. Ими можно обмениваться с друзьями, пересылать по электронной почте…
Программа достаточно простая и надежная. Поначалу я пользовался только ей, и все меня устраивало. Правда, есть и минусы — во-первых — графические файлы занимают очень много места. Например, для путешествия в Крым мне потребовалось порядка двадцати километровок, каждая из которых весит порядка 1,5 мегабайт. Да, километровки содержат просто море информации, на них нанесен буквально каждый кустик, ручеек, виноградник… Но для движения по трассе в таких подробностях просто нет необходимости… Есть еще один, пусть незначительный, но минус — как бы скурпузезно вы ни делали привязку, погрешность все равно есть, и в большинстве случаев трек прочерчивается не по трассе, а чуть-чуть в стороне.


В общем, протестировав программу GisRussa, лишенную указанных недостатков, я решил пользоваться именно ей для пилотирования болида по трассе, а Ozi Explorer CE оставить для навигации по пересеченной местности, т.к. физические карты-километровки содержат более детализированную информацию о рельефе местности.
Итак, отличие GisRussa, как вы уже поняли, заключается в том, что программа работает с векторными картами. Векторные карты — это математические формулы, которые программа отображает на экране в виде графики. В отличие от растровых изображений картинка не является единым целым, каждый объект существует независимо от других. Это дает огромные преимущества — карта не искажается при масштабировании, очень быстро загружается, занимает минимум места (для примера — атлас Краснодарского края с детализированными картами всех населенных пунктов «весит» около шести мегабайт). Все объекты четко привязаны к их географическим координатам, поэтому едешь всегда по дороге, а не рядом с ней, и повороты и перекрестки, обозначенные на карте, физически находятся именно там, где ты ожидаешь их увидеть.
Оценить все преимущества навигации по векторной карте мне довелось, когда я как-то зимой возвращался домой из Краснодара, и перед выездом из города угодил в плотный туман. Видимость не превышала 10 метров, солнце уже зашло, и было такое чувство, словно я вместе с машиной помещен в коробку с ватой, у которой к тому же закрыли крышку. Окружающий мир сузился до размеров маленького пятачка пробиваемого светом фар пространства впереди машины; окраина города, ни огней, ни людей. К тому же местность была мне практически незнакома, так как обычно я пользовался другим выездом из города. В общем, без навигатора ехать в таких условиях было чистым безумием, так как уже после нескольких поворотов и развилок представление о том, откуда приехал и кода ехать дальше терялось напрочь. Я же, имея на приборной панели приветливо светящий мне мудрый глаз, чувствовал себя в окружающем мраке вполне комфортно. Передо мной на эране КПК была дорога, ведущая к выезду на трассу, я видел все перекрестки, развилки и повороты, к которым приближался и которые визуально были абсолютно не видны. Я чувствовал себя капитаном космического корабля, летящего в бесконечной пустоте, единственной путеводной нитью был маленький светящийся в темноте кабины экранчик… Выехав на трассу, я быстро убедился в том, что могу вполне безопасно ехать со скоростью около 60 км/час, так как конфигурация дороги, ее малейшие повороты и изгибы были четко видны на экране и соответствовали действительности. В общем, до дома я добрался вполне благополучно и довольно быстро, учитывая тот факт, что зона тумана охватывала почти всю протяженность трассы до Новороссийска.


Что касается применимости описываемых программ для морской навигации, то тут возможен комплексный подход. Например, мне удалось раздобыть отсканированные морские карты интересующих меня акваторий; сделав привязку по координатной сетке, я могу полноценно пользоваться ими при помощи Ozi Explorer. Но есть и другой путь — есть замечательные векторные морские карты для Garmin, которые можно использовать при помощи GisRussa.
В общем, на данный момент описанная техника и програмное обеспечение вполне удовлетворяют мои скромные потребности. Комбинация удачная и проверенная на опыте, но это не значит, что другие варианты неудачны — пробуйте, испытывайте и приобщайтесь к плюсам современной техногенной цивилизации!

Мой друг горбыль. (Журнал «Мир Подводной Охоты» №3 2008).

Я очень люблю охоту на горбыля. А ведь совсем недавно эта рыба была мне недоступна, за исключением редких случаев, когда я случайно на небольшой глубине на нее натыкался.
Как и большинство моих коллег — начинающих черноморских охотников я плавал вдоль берега, нырял на небольшие глубины — не глубже 5-6 метров, и основным объектом охоты была конечно же кефаль. Правда в межсезонье становилось немного грустно, и холодильник пустел… Но энтузиазм был силен, и даже проплавав в разгар лета 3-4 часа и ничего не подстрелив я не чувтвовал разочарования — этот день однозначно зачислялся в разряд прожитых не зря.

Когда мой друг Костя Буйнов, который, в отличие от меня, всегда с легкостью и удовольствием нырял на большие глубины, рассказывал мне о «зове бездны» — о том, что глубина манит, и о том, что понырять на глубину — это само по себе кайф, я с уважением его выслушивал, понимая в глубине души, что это действительно что-то настоящее, «правильное», но сам ничего подобного не испытывал.

Я видел, что для моих наставников Михаила Кузнецова и Владимира Топольницкого горбыль является повседненвной добычей. Однажды мы с Мишей отправились на охоту ранней весной — 3 апреля, для меня это было открытием сезона. В тот день неожиданно выпал снег — прямо на проросшую уже зеленую травку… Мы отправились на внедорожнике на дикий и скалистый участок побережья в поисках камбалы. Но камбалы не было, и после того, как мы впустую проваландались пару часов в мутной и холодной — 8 градусов — воде, Миша сказал: «Камбалы не будет. Сейчас по быстрому пройдемся по горбылю, и — домой.» Он уплыл в море минут на тридцать — сорок, не больше, и вернулся, деловито волоча на кукане трех великолепных горбылей килограма по полтора каждый…


После нескольких подобных эпизодов мне начало казаться, что море просто населено горбылями, и лишь мое собственное несовершенство мешает мне их добывать. Для всех для нас охота — это путь к совершенству, и нет ничего заманчивее реально достижимой, но недоступной по каким-то причинам цели.
Потом была поездка на Средиземное море, и там я в полной мере прочувствовал всю степень своего несовершенства… Там все было просто и понятно — вот прекрасное синее море, вот голубая кристальной чистоты вода, вот удивительные нагромождения скал — и собственная неспособность охотиться там, где есть рыба — т.е. на глубине более 15-20 метров… Потому, что там, где чувствуешь себя так хорошо и комфортно — т.е. на глубине до 10-ти метров — одни аквариумных размеров рыбки.
Несовершенство было во всем — начиная прежде всего со снаряжения, негодного для глубокой охоты. Сейчас мне просто страшно подумать, что я пытался нарять на глубину 13-15 метров, одетый в тугой, сдавливающий грудь костюм из «дубового» неопрена, очень жесткие пропиленовые ласты, имея на «морде лица» маску-ведро, да еще и нацепив на пояс аж 9 килограмов свинца…
Просто «экстремал» какой-то… Вот они, тяжелые последствия «кефалятничества»!
Но главное, как все знают, находится в голове. Это — знания. Вот знал же я, что между нырками должны тщательно выдерживаться достаточные паузы, подстроенные под физиологический ритм организма — но не делал этого, нырял, «частил», охваченный энтузиазмом, а потом быстро «скисал»…
Но когда пришло понимание всего этого, когда снаряжение было заменено на грамотно подобранное, пришло новое чувство — самое на мой взгяд главное в деле ныряния глубоко — чувство настроенности на глубину. Ты как бы смотришь на себя со стороны и видишь, что это не просто какой-то поц натянул костюм, взял «ружбайку» и молотит воду ластами, предвкушая (тщетно) жирный улов. Ты видишь в воде спокойного и сконцентрированного на своей цели человека, который ясно осознает, что ждет его там, в темно-зеленой толще, и твердо знающего, что он сам и его снаряжение соответствуют задаче.Это замечательное чувство делает нырок осмысленным и эффективным.


И вот, оттолкнувшись от поверхности, ты начинаешь плавное скольжение в дружелюбной, живой, пронизанной солнечными лучами среде. Размеренно и неторопливо работая мягкими лопастями ласт, ты все глубже уходишь туда, в манящую темную синеву. Света становится меньше, и вот начинают вырисовываться очертания дна. Здесь есть рельеф! Вот они — небольшие булыжники, кучки камней; ты планируешь, заходишь «на бреющем», чтобы подойти к ним по-над дном — и вот они вырастают, становясь глыбами, между ними — чернота провалов и щелей, и стук… Постукивание… Тук-тук-тук… Это они… Расслабленность космического полета мигом проходит, и вот ты — охотник; все чувства обострены, в душе — предвкушение радостной встречи со старым другом — горбылем.
Нет большого желания описывать поучительным тоном основы техники охоты на горбыля, о которой достаточно поведали авторитетные спортсмены. Здесь я описываю лишь свой шаг от прибрежной к глубокой охоте, свой субъективный опыт. А первого своего горбыля я вообще подстрелил на глубине 5 метров, в месте, где не было никакого рельефа. В нырке, скользя над дном, я заметил движение над верхушками покрывавших дно пучков бурых водорослей. Это был верхний плавник БОЛЬШОГО ГОРБЫЛЯ. Дистанция позволяла выстрел, и вот, не успев опомниться, я уже держу в руках, не веря своим глазам, увесиситую рыбу,отливающую медью в свете заходящего солнца. Но это была случайность. А настоящей победой стал момент, когда я ощутил все преимущества, которые мне дает способность нырять глубоко. Ключ к этому запретному миру находился за двумя замками — снаряжение и паузы между нырками. И все! Нужен был толчек — и я получил его, когда Владимир Топольницкий и Миша Кузнецов начали брать меня с собой в море. Их «охотничьи угодья» располагались на глубине 17-20 метров, берег где-то там, в синеватой дымке… Хочешь — ныряй, не хочешь — сиди в лодке… Психологический барьер был сломлен, и я начал нырять… А начав нырять, в считанные дни открыл для себя основные таинства горбылевой охоты, ведь в поиске горбыля нет ничего хитрого — надо просто нырять в местах с подходящим рельефом и достаточно глубоко. И с тех самых пор всегда предпочитаю глубокую охоту.


Хотя довольно часто, в особенности весной, крупного горбыля можно встретить на небольшой глубине. Термоклин выгоняет рыбу, которая в этот период вынашивает икру, в более теплый слой, и зачастую граница слоев проходит неглубоко — 4-5 метров. Именно в такой ситуации я подстрелил своего самого крупного горбыля, да и вообще это мой самый крупный трофей — горбыль весом 3,6 кг. Комично все вышло. В этот день охота посвящалась моему другу Олегу Рябову, приехавшему из Питера навестить старых друзей и предаться увеселениям горячего юга, в числе которых он, как истиный джентельмен, интуитивно (так как сам подводной охотой никогда не занимался) ощущал необходимость в приобщении к таинствам дикой и необузданной гонки за хищниками морских глубин.
С миру по нитке насобирали для него комплект снаряги, и отправились в место, где неплохой рельеф находится на глубине 4-5 метров. Дело было в июне, дул сильный норд-ост. Мы стартовали в маленькой лагуне, закрытой от ветра горой. Сразу стали очевидны три вещи: видимость достигала 10-ти метров, вода охладилась с 23-х до 19-ти градусов, и есть ярко выраженный термоклин на глубине около 6 метров. Глубже — ледяная ванна. Я сразу понял, что вся окрестная рыба будет в этом неглубоком рельефе, куда мы держали путь. Олег быстро замерз в костюме-шорти, к тому же выпитое накануне пиво не способствовало освоению глубин неподготовленным человеком, поэтому, сделав пару нырков, он махнул мне рукой и поплыл к берегу. Решив не бросать друга надолго, я пошел к свалу, планируя по быстрому взять пару горбылей на праздничный ужин и сразу назад. Перестук стоял такой, что аж уши заладывало. Несколько нырков, я вижу рыбу, горбыли и каракозы, некрупные. Делаю проходы между глыбами, наслаждаясь идеальной отгрузкой — я просто скольжу в невесомости, движение моего тела повинуется малейшему усилию ласт-плавников. Я в живом море, практически в аквариуме — висячки горбылей, стаи каракозов, окуньки, ставрида, всякая морская мелочь — все в движении, водят хороводы. Просто праздник какой-то! И идеальная видимость, вода просвечена насквозь ярким летним солнцем, сияющим с синего неба. Я выбираю… Кило-полтора — зачет. Я на самом интересном участке — глыбы нависают гигантскими козырьками, под ними щели извилистыми коридорами уходят в темноту. Я скольжу под козырьком, плавно замедляюсь перед глыбой, за которой — полянка, вымощенная белым камнем. Осторожно проскальзываю мимо камня, не касаясь его; там — МОНСТР! Он стоит у выхода из пещеры, свет, отраженный белым камнем освещает его во всей красе, его толстые губы, мощные плавники, желтые перья… Промахнуться невозможно — с такой дистанции гарпун пробивает его насквозь, и вот туша бется в моих руках, удерживаемая линем из толстой лески. Я не верю в то, что я вижу, это — сон, но я не против таких снов. Я сажаю его на кукан и возвращаюсь к берегу, где Олег уже снимает костюм. С момента нашего расставания прошло минут двадцать. Я уже готов к спектаклю. Подплыв к самому берегу, скучным голосом спрашиваю:
— Домой?
— А рыба?
сохраняя на лице кислую мину, молча высовываю из воды хвост МОНСТРА.
— На ужин хватит…
Пауза.
— Да Рыжий, ты кое-чему научился…
Представляю, как все это выглядело в глазах неискушенного в наших трудностях Олега. Приехали, сплавали к камням, взяли МОНСТРА — и домой. Жарить. Вот так.
Этот эпизод лег в основу легенды, прославившей в кругу наших друзей не-охотников мои фантастические способности добывать рыбу.
Еще был один комичный эпизод, правда речь в нем не про горбылей, но, я думаю, в тему. Приехали мы с друзями на пляж, они — загорать-купаться, я — охотится. Расположились у края пляжа, тем не менее народу, т.е. зрителей было предостаточно. Незадолго до этого я сильно вывихнул локтевой сустав, поэтому облачаться в костюм мне помогал Жека. Уже одно это привлекло внимание публики, и за всеми моими дальнейшии действиями заинтересованно наблюдало пол-пляжа. И я их не разочаровал. Войдя по пояс в воду, зарядив пневмат и все еще стоя на ногах, готовясь оттолкнуться, я опустил лицо в воду и неожиданно увидел проходящий косяк пеленгасов. Выстрел, и я выхожу на берег с бьющися на гарпуне крупным пеленгасом, так как сам его снять не могу. Жека достает фотоаппарат и делает несколько снимков.

И тут я вижу такое изумление на лицах окружающих отдыхающих, которое заставило меня задуаться, как эта ситуация выглядела со стороны. Итак, на пляж в окружении свиты прибывает МАЭСТРО с большой черной сумкой. Ассистент помогает уважаемому человеку облачиться в костюм, подает ружье. МАЭСТРО спокойно входит в воду по пояс, и лишь мельком заглянув в пучину, тут же извлекает из нее красивого серебристого жирного пеленгаса. МАЭСТРО выходит на берег, где ассистент фотографирует его с добычей. Для достойного завершения шоу нужно было лишь церемонно снять костюм, упаковать реквизит и с важным видом удалиться. Долго после этого местные жители и приезжие отдыхающие передавали из уст в уста легенду о фантастическом мастерстве неизвестного водолаза.
Возвртимся к теме горбылей — еще одно подтверждение того, что не всегда максимальная глубина дает возможность взять максимально крупный трофей я получил, отправившись однажды на охоту со своим другом Жекой, который только-только обзавелся снарягой и вступил в ряды… Мы направились в дикое место, рельеф там находится посреди лагуны в 200 метрах от берега на глубине 15-17 метров. Жека, как начинающий, получив мои ценные наставления по прибрежной ловле сингиля и лобана, остался плавать у берега, а я поплыл в море. Охота в тот день была трудная — сильное течение постоянно норовило пронести меня над небольшим пятачком глыб, окруженных голым дном, восстанавливать дыхание после глубоких нырков было трудно. Рыба вся была под камнями, в основном мелкая, и прошло немало времени, прежде чем мне удалось посадить на кукан 4-х более-менее зачетных горбылей, после чего я с чистой совестью направился к берегу, снисходительно подумывая, удалось ли Жеке загонять хоть парочку сингилят. А жека ждал меня на берегу с 3-х килограмовым горбылем, которого он взял у самого берега, на глубине 2 метра. После этого поучать Жеку было уже не так сподручно…
Но, в большинстве случаев все же действует правило большой глубины, и тот, кто ныряет лучше и глубже, конечно же возьмет более достойный трофей. Наиболее ярко это можно проиллюстрировать таким примером — однажды я, Костя Буйнов и Миша Кузнецов охотились с лодки в неких заповедных и удаленных от берега местах. Рельеф — площадка на глубине 13 метров с камнями и глыбами, заканчивающаяся свалом на 18-20 метров. Мы с Костей ныряли там, где легче — то есть прочесывали площадку, Миша нырял буквально в 50 метрах от нас на более глубоководном участке. Облазив где-то за час всю площадку и встретившись у лодки, мы с Костей продемонстрировали друг другу трофеи — у меня был полукилограмовый горбыль (стыдно писать), у Кости — небольшой зубарь. Было очевидно, что большего на этом месте нам не взять. Не помню, кто из нас первый произнес эту фразу, которая в последствии стала крылатой в нашем кругу для обозначения неудач, вызваных некомпетентностью — «Место беспонтовое!». Взобравшись в лодку, мы машем Мише, кричим:
— Миша, поехали! Место беспонтовое!
Миша подплыл к лодке, выслушал наши жалобы на беспонтовость места, сказал:
— Ну ладно пацаны, раз место беспонтовое, поехали… Примите рыбу.
Его кукан мы с Костей еле вытащили вдвоем. Но шокировало нас даже не количество крупных, по полтора-два кило горбылей, которыми был унизан кукан. Там был ТРОФЕЙ — темный горбыль весом в 5 кило. Эта чудо-рыба была даже не очень-то похожа на горбыля, скорее она напоминала групера. Ох и стыдно же нам было… Причем, по словам Миши, огромный горбыль был не один, он видел целую висячку монстров, из которых взял не самого крупного…
Вот так разница всего в несколько метров повлияла на результаты.
В общем, резюмируя — горбылевая, да и вообще любая охота на рифовую рыбу — занятие для людей, любящих глубину, получающих кайф от проникновения в «голубую бездну». И если вы еще не сделали шаг, отделяющий полоскание у берега от настоящей мужской забавы, надеюсь мой субъективный опыт поможет вам в этом.

Средиземка для начинающих (Журнал «Мир Подводной Охоты» №1 2006).

С самого детства при виде цветных картинок, на которых изображено далекое море, пляжи, скалы, омываемые прозрачной водой, у меня возникало только одно желание – понырять там, посмотреть, что таится под поверхностью этих незнакомых вод, и чем экзотичнее выглядела картинка, тем более удивительные картины подводного мира рисовало мое воображение. Увлечение подводной охотой добавляло дополнительную интригу — я представлял себе встречи с удивительными огромными рыбами, охоту среди подводных джунглей, густых, диких и ярких. Эти мечты были из разряда самых несбыточных, почти как слетать в космос. Детство прошло, наступила взрослая жизнь, и у детских мечтаний появился шанс воплотиться в жизнь. Родное Черное море стало слишком тесным… Конечно, очень хотелось занырнуть в какое-то уж совсем экзотическое море, с кораллами, акулами и причудливыми рыбами, но ждать накопления необходимой для такой поездки суммы денег пришлось бы еще какое-то время, а ехать хотелось как можно скорее — поэтому было ясно, что покорение незнакомых морей лучше всего начать со Средиземки, которая почти под боком. Сыграли свою роль и рассказы Александра Уткина об охоте в Турции. Короче, идея витала в воздухе…
Сырым февральским вечером я обнаружил в интернете информацию об акции Аэрофлота. Тариф Москва – Анталия – Москва – сто американских денег ! Наверное, это была судьба, потому что этим же вечером позвонил друг и коллега по увлечению Костя Буйнов и спросил, как я смотрю на то, чтобы в марте – апреле слетать на недельку поохотиться в Турции – не сезон, цены будут ниже, а вода уже прогреется до приемлемой температуры. Появился и третий член команды – Сергей Иващенко. Моя добытая в пучинах интернета информация оказалась очень кстати, колесо завертелось, эфемерная идея начала обретать реальные черты. Началось планирование – процесс не менее приятный, чем сама поездка.

Стояла задача по возможности сразу приехать и поселиться в месте с правильным рельефом, чтобы побыстрее занырнуть в вожделенные незнакомые воды, а затем совершать вылазки по окрестностям на машине и на лодке. Интернет был вывернут на изнанку, в результате чего стало ясно, что побережье в районе Анталии не везде подходит для наших целей – на восток тянутся песчаные или галечные пляжи, на западе вблизи Анталии ситуация похожая, однако чем дальше на запад, тем более скалистым становится рельеф, и где-то в районе Кемера начинаются подходящие места. Но самую удачную находку сделал Костя – на сайте одного из турецких дайвинг-клубов он откопал информацию о городе Каш. Он расположен в 200 километрах на запад от Анталии, побережье в этом районе состоит преимущественно из вулканической породы, много выдающихся в море скалистых мысов и островов – короче, то, что нам и нужно.

Поскольку к этому моменту участников концессии было уже шестеро – наши жены, несмотря на уверения, что им будет скучно в этой исключительно охотничьей поездке, захотели ехать с нами — весьма кстати оказалась найденная Костей при помощи интернета вилла в Каше, где предлагалось за весьма приемлемую цену (которая в процессе предварительной переписки с хозяевами была еще уменьшена процентов на двадцать) размещение в апартаментах с тремя спальнями и кухней. Кухня – это было очень кстати, ведь нам нужно будет где-то жарить добытую рыбу ! Было совершенно очевидно, что всю подстреленную нами рыбу мы не сможем съесть даже при помощи жен, поэтому излишки рыбы было решено продавать в местные ресторанчики. Не знаю, откуда взялась такая уверенность в том, что рыбы будет очень много – наверное, в тот момент ход рассуждений был таким – раз в нашем «малорыбном» Черном море нам удается добывать рыбу в достаточных количествах, то уж в Средиземке мы развернемся ! Тем более, что снаряжение у всех троих было грамотное, морское – охотничьи гидрокостюмы 7 мм, арбалеты Beuchat 100 и 90 см, оснащенные катушками с кевларовым линем, ласты Sporasub H.Dessault, фонари. Также были закуплены запасные и кольцевые тяги и гарпуны.
Подготовка шла полным ходом. Планирование перешло в фазу активных действий — были куплены билеты, забронировано жилье, с хозяевами виллы договорились насчет трансфера из Анталии. Когда вся эта суета закончилась, у всех было только одно желание – ехать прямо сейчас. Но до поездки оставалось еще более двух месяцев. Таковы минусы покупки билетов по различным спецакциям – не возьмешь заблаговременно — будет поздно ! Потянулись дождливые и ветреные зимние, а потом весенние дни. Нашим планам разныряться перед поездкой не суждено было воплотиться в жизнь – море штормило почти до самого отъезда, «норд-осты» сменялись «южаками», в короткие промежутки удалось пару раз вырваться на нырялку, но этого было явно недостаточно, чтобы подготовиться к тем условиям, с которыми нам предстояло столкнуться. Но не будем забегать вперед.

Мы продолжали сбор информации о средиземноморском побережье Турции. Прежде всего интересовало два вопроса:
— виды рыб, которых можно там подстрелить, их повадки, особенности охоты
— ситуация с запретом на подводную охоту в Турции.
Погружения во всемирную паутину, а также опросы людей, побывавших в тех краях, принесли море противоречивой информации (огромное спасибо Александру Уткину – только его сведения впоследствии оказались на 100 процентов достоверными). Итак, что касается рыбы, мы уяснили, что основными объектами охоты являются груперы, дентичи и, если повезет, риччолы. Тактика охоты – залежка на глубинах от 10 метров. У берега крутится кефаль, иногда довольно крупная – до 2-х килограмм, но взрослые пацаны с ней не заморачиваются – не для того ехали в такую даль ! Мелькала информация о том, что в следствии неразвитости подводной охоты в Турции, рыбы там значительно больше, чем у средиземноморских берегов европейских стран, где рыба уже основательно выбита – на этот факт мы возлагали большие надежды, и, конечно, каждый прежде всего мечтал не столько о количестве рыбы, сколько о возможности подстрелить крупный трофей.
Что касается запрета на охоту – все рассказы наших соотечественников, которым довелось охотиться в Турции, вселяли оптимизм. Их краткое резюме таково: были, охотились без проблем, вроде слышали про какой-то запрет, но он всем «по-барабану», с туристов все пылинки сдувают, полиции днем с огнем не найдешь, когда она нужна — будут они еще охотников ловить !… Сразу скажу, что это оказалось полной чушью – наша расслабленность в этом вопросе стоила нам одного дня прекрасной нырялки, и, весьма вероятно, возможности подстрелить достойный трофей…

И вот наступил день вылета. Пришел момент, который я очень люблю – погружение в мир международных аэропортов и больших самолетов. На электронных табло светятся названия далеких городов, ты абсолютно свободен, выдернут из привычной и надоевшей системы координат и движешься навстречу восхитительной неизвестности, новым впечатлениям, новым и невиданным странам… Эх, да что говорить ! Как и увлечение подводной охотой, страсть к путешествиям – такое же неизлечимое заболевание !

Анталия. Яркое солнце и уже выгоревшая трава – это в конце-то апреля ! Морской бриз треплет развешанные повсюду в честь Дня Национальной Независимости государственные флаги. Пальмы, минареты, суета большого города… Как и договаривались, нас встречает сын хозяина виллы Эрдем. Знакомимся, грузимся в новый «Фольксваген Транспортер» и стартуем. По дороге как бы невзначай интересуемся, можно ли заниматься подводной охотой. Ответ звучит примерно так – «нельзя, но если осторожно, то можно». Пытаемся выяснить, можно ли приобрести лицензию, чтобы стало можно, но этого Эрдем не знает. Тем временем микроавтобус быстро выбирается из лабиринта городских улиц, наконец мы видим море. Все с тревогой приникают к окнам – как там прозрачность ?

Сила привычки – с этим здесь полный порядок. Море очень синее, цвет его отличается от цвета Черного моря, там больше серых и зеленых тонов. Наш путь лежит вдоль береговой линии, впереди – огромные и причудливые горы.
Вблизи Анталии побережье представляет собой длинные галечные пляжи, прорезанные каменистыми мысами. По мере приближения к горам прибрежный ландшафт становится более скалистым, цвет воды также меняется, в нем больше синевы. Потом дорога сворачивает и часть пути пролегает по ту сторону гор – моря мы не видим и разглядываем турецкие деревушки и «помидорные города», да что там города – это целая помидорная страна ! Когда мы начали спускаться в долину, которая в свете заходящего солнца вся сверкала, как огромное озеро, Эрдем объяснил нам, что это теплицы, в которых круглый год выращивают помидоры. Дорога опять вышла к морю и ландшафт береговой черты стал иным – пляжи попадались все реже, и на подступах к Кашу берег уже представлял собой скалистый обрыв, лишь изредка прорезанный ущельями с маленькими пляжиками, к которым далеко не всегда можно спуститься. В общем, мы были довольны – именно такое место мы и искали. Глядя на огромные глыбы и гроты, все представляли себе, какие монстры там живут, непуганые групперы, и прочие неведомые пока что рыбы.

Каш оказался очень живописным городком, расположившимся у подножия гор на берегу бухты, изрезанной длинными вулканическими мысами. В нескольких милях в море высился греческий остров – впоследствии мы даже подумывали, а не смотаться ли туда понырять, ведь в Греции нет запрета на подводную охоту…
Приехав и разместившись на вилле, обговариваем с Эрдемом планы на завтра. Как и все местные жители, он не может сказать нам толком, можно ли охотиться или нет, но тем не менее рекомендует нам «не светиться», посему решаем, что он отвезет нас подальше от города на безлюдный пляж, окруженный скалами. На следующее утро распаковываем снаряжение, ставим катушки на ружья, проверяем привязку гарпунов и, наконец стартуем. Полчаса езды по извилистому серпантину, и мы на месте. Все как и описал Эрдем – скалы, небольшой галечный пляж, людей нет. Быстро сносим вниз снаряжение, складываем его за большими валунами, чтобы не видно было из проезжающих по шоссе в сторону Калкана машин, там же и переодеваемся. Близится момент, ради которого все и затевалось. Что касается меня – вся цель поездки сосредоточена в одном мгновении – ты поправляешь на лице маску, отталкиваешься от дна – и вот ты уже скользишь в бело-голубой невероятно прозрачной воде Средиземного моря.

Покрытое крупной белой галькой дно довольно резко уходит на глубину около десяти метров. Там и сям лежат средних размеров валуны, вокруг которых крутится какая-то мелочь. Ко мне подплывает Эрдем – он тоже облачился в потертый дайверский гидрокостюм и вооружился коротким арбалетом местного производства – и показывает пальцем в сторону одного из валунов, явно пытаясь дать мне понять, что там есть нечто, достойное нырка. Но я ничего, кроме мальков, там не вижу; тем не менее ныряю… И тут начинаю понимать одну из особенностей охоты в очень прозрачной воде – средних размеров валун, по мере приближения к нему, оказывается большой скалой, а мальки вырастают, принимая более-менее зачетные очертания. Да и глубина больше, чем казалось с поверхности… Нахожу рыбу, на которую указывал Эрдем – сантиметров двадцать в длину, покрыта крупной темной чешуей, что-то типа маленького групера – она крутится у камня и не пытается удрать, и поэтому оказывается на гарпуне… Эрдем показывает OK’ – значит, я правильно его понял.

Потом мы узнали, что местное название этой рыбки — «эскароз», и она является основным объектом промысла местных охотников-любителей. Как трофей эта рыба, конечно, мало привлекательна из-за своих скромных размеров (самый большой, подстреленный Сергеем Иващенко эскароз, весил около килограмма), зато на вкус – просто великолепна.
В этот день ныряли в основном «под стенкой», там глубина была около десяти метров – глубже в первый раз после зимы лезть было тяжело, а мельче мест не было… Попадались стайки эскарозов, каракозов и других некрупных рыбешек в скальных трещинах и гротах — «в научных целях» мы стреляли все более-менее крупные экземпляры. Также довольно часто попадалась рыба, напоминающая нашего черноморского саргана, которого кто-то сильно расплющил со спины. «В профиль» эта рыба казалась тонкой, как игла, зато если смотреть на нее сверху, выглядела довольно толстой
Трофейных экземпляров никто даже не видел. Поскольку глубин менее десяти метров просто не было – и влево, и вправо от пляжа прибрежные скалы круто обрывались в море – после долгой зимы разныриваться было тяжело, и о нормальной глубоководной охоте пока речи быть не могло.
Мы с Костей вернулись почти одновременно. Через некоторое время приплыл Серега, таща на кукане, кроме мелочевки, типа нашей с Костей, двух очень крупных – сантиметров по семьдесят — «сарганов». Вся рыба была предъявлена на опознание Эрдему, на что он заметил, что вся рыба, водящаяся в море в этом регионе, вполне съедобна. Небольшие сомнения у него вызвали «сарганы», которых ему есть не приходилось.
День закончили замечательно, как и положено истинным охотникам – ужином из свежеподстреленной рыбы.

Теперь я расскажу о том, как мы познакомились с местной полицией.
Вся эта обстановка курортного местечка, всеобщая благожелательность, весьма туманное и неопределенное представление местных жителей о грозящих подводным охотникам со стороны местных властей опасностям, подействовала на нас расслабляющее. Поэтому, при планировании выхода в море на боте, вопросы «конспирации» не учитывались нами абсолютно. Эрдем познакомил нас со своим другом, владельцем прогулочного бота, который взялся свозить нас на охоту. У друга было забавное имя Ибо, и, по словам Эрдема, он являлся кем-то вроде местного авторитета, которого все боятся и уважают, и который знает побережье, как свои пять пальцев. Он оказался загорелым пареньком лет двадцати пяти. С пальцами у него было все в порядке – загибались они весьма неслабо. На ломаном английском он объяснил нам, что это его город, где он может все; обведя широким жестом синие просторы, он объявил, что это его море, где для него нет никаких преград. Ободренные таким началом, мы, на виду у всего городка, прямо на центральной набережной, погрузили снаряжение на бот и вышли в море. Все приметы и знамения предрекали неудачу. Во-первых, неизвестно почему, всю дорогу от виллы до порта мы вспоминали случаи каких-либо «косяков», происшедших на охоте с нами самими или с нашими знакомыми. Но самое главное – при попытке поднять якорь он зацепился и не пошел. Все мало-мальски связанные с морем люди знают, что эта примета никогда не обманывает.
Тем не менее мы вышли из гавани. Наш отважный капитан, вместо того, чтобы отвезти нас в какую-либо укромную бухту подальше от города, направил свой корабль к оконечности далеко выдающегося в море скалистого мыса, сообщив нам, что это место изобилует груперами.

Облачаемся в костюмы и падаем в воду. У подножия скал глубина восемь метров, потом резкий свал метров на семнадцать, дальше дно уходит в глубину более полого. Вода до того прозрачная, что кажется, что висишь в воздухе.
Начинаем исследовать свал. Дно каменистое, причем камни, судя по их форме, имеют вулканическое происхождение. Весь этот мыс – просто застывший поток лавы, растрескавшийся и кое-где осыпавшийся в результате землетрясений.
Поначалу мы видим тех же рыб, что и на прошлых нырялках с берега – то есть эскарозов и некрупных зубарей. Потом, на одном из нырков замечаю серебристую пелагическую рыбу, на вид в ней около трех килограмм, очертания тела и серповидный хвостовой плавник недвусмысленно говорят о том, что это скоростной обитатель «голубой воды», голова скошена вниз, как у дорады. Она держит дистанцию около шести метров, ближе не подходит – вот когда я пожалел, что не установил вторую тягу – можно было бы попытаться ! Лежу, не двигаясь, сколько могу, потом всплываю. Рыба растворяется в толще воды.
Внезапно слышу звук лодочного мотора – метрах в двухста движется красный «зодиак», в нем люди в спасжилетах. Полиция, рыбаки, туристы ? Поскольку мы в чужих водах, где охота под запретом, несмотря на всю эйфорию, решаю проявить осторожность, и, стараясь не делать резких движений, плавно ухожу под прикрытие скал. «Зодиак» скрылся из виду, и я продолжаю исследование свала. Вдруг с поверхности замечаю, как некое пузатое существо, покрытое мраморными пятнами, неуклюже и суетливо перебирается из одной расщелины в другую. Сердце радостно забилось – нет сомнений, что это групер, на вид килограмм на пять. Ныряю и обследую расщелину – она узкая и глубокая, в ней несколько разветвляющихся трещин. Уже на исходе нырка замечаю движение плавников в одной из самых дальних щелей. Решаю продышаться, и со следующего нырка, разглядев получше положение рыбы, стрелять наверняка – деваться оттуда груперу некуда. Но, едва вынырнув на поверхность, замечаю, что ко мне полным ходом приближается наш бот, с борта которого мне, отчаянно жестикулируя, что-то кричат Костя, Серега и оба турка.
— Вылезай, нас поймали ! – кричит Костя с борта. Вот блин ! Мелькает мысль о том, что могут забрать снаряжение – жалко, конечно, но мы знали, на что шли…
Поднявшись на борт, узнаю подробности – тот красный «зодиак», от которого я успешно спрятался, оказался полицейским катером. Полицейские приказали всем подняться на борт нашего бота и следовать в порт, «зодиак» сопровождает нас – теперь я отчетливо вижу людей в униформе. В голове куча вопросов, но ни у кого нет на них ответов. Как они нас вычислили ? Визуально, с берега определить, что со стоящего у дальней оконечности мыса бота высадились ныряльщики, ввиду большого расстояния невозможно – порт еле виден на горизонте ! Поблизости не было никаких лодок, на мысу тоже было безлюдно. Полиция явно шла именно к нам, заранее зная, чем мы занимаемся.
Турки бледны и испуганы, что будет дальше – они не знают и заметно нервничают.
Входим в гавань и швартуемся. Через некоторое время на борт поднимается чиновник, который довольно долго по-турецки что-то говорит нашему капитану, тот лишь понуро кивает… Потом он уходит. Ибо объясняет нам, что нас задержала береговая охрана, что чиновник сказал, что подводная охота без лицензии запрещена, за это полагается штраф, также возможна конфискация снаряжения. По словам Ибо, лишь его неимоверная крутизна уберегла нас от этих напастей. «Мы пьем пиво в одних и тех же барах, ходим по одним улицам и он побоялся, что я отомщу ему, подкараулю в темном переулке» — гордо врет он. Мы же понимаем, что просто связались с человеком, который по глупости своей поставил нас в дурацкое положение, и что отпустили нас просто в силу лояльности турецкой полиции к туристам…

Эрдем выглядит сильно расстроенным, он предлагает немедленно отправиться выяснять, где можно получить лицензию. Мы едем в местное подразделение Forest, Agriculture and Village Affairs Ministry – по-русски это звучит довольно странно, что-то вроде Министерства по Делам Сельскохозяйственных, Лесных и Деревенских Угодий. По-турецки — TARIM, ORMAN VE KOY ISLERI BAKANLIGI. Там была получена следующая информация (не буду ручаться в ее достоверности и правильной трактовке, вполне возможно, что обратись мы к другому чиновнику или в другое учреждение, ответ был бы каким-либо еще) – лицензия на право заниматься подводной охотой иностранцам не выдается. Она выдается туристическим агентствам и местным жителям, причем запрос отправляют в Анталию, и ответа надо ждать несколько недель. Забегая вперед, скажу, что в оставшиеся дни, гуляя по городку, я обошел практически все местные турагентства, специализирующиеся на дайвинге, беседовал с их хозяевами и менеджерами, и в итоге у меня сложилось некое представление о ситуации с подводной охотой. Итак – без лицензии заниматься подводной охотой нельзя, но специальных органов, контролирующих этот запрет, не существует; рейдов по вылову охотников не проводится. Береговая охрана выезжает, только зная наверняка, где есть нарушители. А «закладывают» подводных охотников владельцы и работники дайвинг-клубов, для которых каждая лишняя рыбка на дайвинг-сайте – хлеб насущный. Они же «стимулируют» береговую охрану заниматься этим, не совсем профильным для нее делом — ведь турист для местных властей – это святое, и с пойманных нарушителей мзду, как правило, не берут. Все вышесказанное — не плод моих фантазий, информацию сообщили мне люди в дайвинг-клубах, которых удалось вызвать на откровенный разговор.
В тот день с ружьями плавать больше не хотелось – за каждым камнем мерещился полицейский. Но сидеть на вилле тоже было неохота, все настроились на нырялку – а посему, взяв бокс с камерой, отправились заниматься фридайвингом и видеосъемкой друг друга и подводных обитателей. Все-таки это оказалось здорово – нырять без всякой цели, просто стараясь забраться как можно глубже в «голубую бездну», кувыркаться и дурачиться в толще кристально чистой воды… В общем, день все равно прошел замечательно, удалось снять неплохие кадры.

Всего мы пробыли в Каше шесть дней – ничтожно мало, чтобы хотя бы разныряться после зимы, не говоря уже об изучении повадок и мест обитания местных рыб. В последующие после нашего задержания полицией дни – а их до отъезда оставалось совсем немного — мы продолжали охотиться, правда уже с соблюдением всех необходимых предосторожностей – Эрдем отвозил нас на микроавтобусе подальше за город, мы выбирали безлюдный участок берега и, применяя навыки скалолазания, спускались к воде. Плавать старались под прикрытием скал и обрывов, благо тамошние места ими изобилуют.
Тем не менее, несмотря на то, что мы выбирали наиболее дикие и труднодоступные с берега места, ничего достойного подстрелить не удалось. Мы исправно снабжали «камбуз» вкусными эскарозами и каракозами, «которые на ура» уходили на устраиваемых по вечерам в саду барбекю с нашими турецкими хозяевами… Ныряние в удивительно, непривычно прозрачной воде, причудливый рельеф дна – гигантские глыбы, скалы, трещины, гроты – все это доставляло огромное удовольствие, но основная цель поездки не была достигнута – трофейной, да и просто крупной, даже по черноморским меркам рыбы подстрелить не удалось. Надеюсь, что анализ причин, почему так вышло, поможет тем, кто собирается вылезти из родного болота с целью настрелять трофейных рыб в неизвестных морях-океанах.
Итак, фактор первый – время. Недостаток времени не даст разныряться как следует, поэтому дикие груперы и прочие монстры, обитающие глубоко, останутся для вас недостижимой мечтой.
Фактор второй тесно связан с первым. Это – знание местных условий. Если времени предостаточно, можно заняться самостоятельным исследованием мест обитания и повадок рыб. Лично я в следующий раз постараюсь через Интернет связаться с местными охотниками и договориться о совместной нырялке. Охотники любят Интернет – ведь он предоставляет такой простор для их охотничьих баек… Не удастся найти охотников – искать на месте рыбаков. Это – девяносто процентов успеха, особенно в условиях ограниченного времени.
Если же не удалось найти людей, способных показать вам места и рассказать о повадках рыб и способах охоты, остается только одно – брать лодку и уходить для охоты в наиболее удаленные от цивилизации места – там шансы встретить достойный трофей максимальны. Не зная местности, не стоит тратить время на нырялку с берега – не те сейчас времена… Рыбу у берегов уже выловили и съели… За все время нашего вояжа мы только раз видели и имели возможность подстрелить груперов – в районе удаленного от берега скалистого мыса, куда можно добраться только на лодке – если бы не полиция, возможно, в этой статье было бы чем похвастать…

Не могу не рассказать об одном эпизоде, который отчасти компенсировал ту неудачную охоту. В последний перед отъездом день я решил произвести обзорную видеосъемку подводного мира в районе близлежащего пляжа. Пляж был зажат с двух сторон гигантскими утесами, на дне были валуны, дно местами круто уходило в бездну… Я не надеялся на встречу с какими-либо особенными рыбами, намереваясь просто запечатлеть на память то, что мы наблюдали все эти дни – прекрасные подводные пейзажи и различных некрупных обитателей прибрежной полосы. Но в этот день удача решила мне улыбнуться. Сначала, переплывая от одной группы утесов к другой, я наткнулся на морскую черепаху. Несмотря на то, что она не хотела позировать и принялась удирать, развив неожиданно большую скорость, мне удалось снять несколько неплохих кадров. Незадолго до этого дня Тевфик, хозяин виллы, сказал мне, что встреча с черепахой предвещает удачу. Когда я доплыл до утесов, прямо от края которых начинался резкий свал на большую глубину, во время нырка прямо на меня из толщи воды выскочила стая тунцов. Не очень крупные, килограмма по два-три. Видимо, их привлек серебристый блеск бокса для видеокамеры, сделанного из нержавейки… Они не стремились сразу уйти, видя, что я не представляю для них опасности. Раз пять или шесть я нырял, опускаясь прямо в их стаю, которая сначала отскакивала в сторону, сгруппировывалась, возвращалась и, как на параде, проходила строем прямо перед камерой. Я испытывал какие-то незнакомые и очень приятные чувства, что-то вроде чувства товарищества с этими рыбами. Я был не враг им, и они это видели, без опаски подходя вплотную и давая себя снимать… Как никогда, я ощущал себя частью моря, его обитателем, принятым в семью его другими его жителями… Я нисколько не жалел, что со мной не оказалось ружья. Один выстрел – и эта идиллия бы исчезла, оставив взамен лишь жалкое, истерзанное тело убитой рыбы, которую бы тупо съели за ужином – и все ! Не было бы кадров, которые я могу пересматривать вновь и вновь, не было бы этого удивительного нового чувства.
Этот эпизод, конечно, не заставил меня отказаться от подводной охоты и посвятить себя целиком и полностью подводным съемкам. В море, как и в остальном мире, как это ни печально, все друг друга едят… И охотник – лишь один из видов морских хищников, причем далеко не самый прожорливый. Но я понял, что есть занятие, способное по остроте ощущений конкурировать с подводной охотой.
В общем, домой все возвращались, если можно так выразиться, «почти счастливые», нисколько не жалея ни о чем, и втайне надеясь вернуться, несмотря ни на что. Несмотря на все запреты и разочарования. И даже несмотря на главную причину, которая может этому помешать – огромное количество мест на «шарике», где мы еще не были и где так хочется понырять !
Для тех же, кого интересует подводная охота в Турции, в качестве компенсации за малую информативность этой статьи в плане того, какую рыбу там можно подстрелить, предлагаю взглянуть на фотографии из турецкого журнала о подводной охоте, и убедиться, что подстрелить там достойный трофей – лишь вопрос вашего мастерства !

Весна (Журнал «Мир подводной Охоты №3, 2008)

Кто-то едет на Мальдивы, в Тайланд или Тунис. А мы, простые черноморские охотники, расчехляем ружья, чтобы после долгого зимнего перерыва вернуться к милым сердцу и желудку обитателям нашего родного моря. Всю зиму свирепствовали шторма, дули ветры, бушевали ураганы. Новороссийщина — край суровый. И хотя ничто не мешало в перерывах между штормами натянуть теплую неопреновую шкурку и занырнуть в родную стихию, большинство из нас предпочитало отсиживаться у теплого камелька, в мягком кресле с клетчатым пледом… А все почему? Да потому, что глядя в окно на унылое свинцовое небо и холодное суровое море, охота нырять-то и пропадала! Да и смысл? Пелагики спят в бухтах, в зимовальных ямах под причалами в порту, рифовые — на глубине, зашхерились по норам и щелям… Но близится начало сезона! Это не отметка на календаре, а количество солнечного света и температура воды. Как нагреется вода до 10-11 градусов, так и пойдет первый весенний сингиль. До этого он вел сонное, вялое существование в мутной и илистой воде зимовалных ям, но вот зов природы выдергивает его оттуда, заставляет пробудиться и ринуться на простор! Как правило это начало-середина апреля.

И начинается исход сингилевых отрядов из бухт и зимних укрытий и массовое паломничество в направлении азовских лиманов — кормовых и нерестовых баз наших серебристых друзей. Тут уж как повезет. Можно нарваться на массовый выход рыбы из бухты, и тогда практически на каждом нырке мимо будет течь живая серебряная река. А можно пронырять весь день с утра до вечера, не увидев ни одного хвоста — в начале сезона так бывает чаще… Но стратегия должна быть неизменной — залежки на мысах, лицом навстречу движению рыбы. По мере прогрева воды миграция принимает все более массовый характер, к сингилям присоедияюся лобанчики-кабанчики. Затем наступает черед пеленгаса, с той разницей, что движется он в противоположном основному потоку кефалевых направлении — из азовского моря в сторону Сочи.

Пеленгас движется вдоль черноморского побережья, подыскивая места для нереста. Как правило, начинается его движение на восток в апреле-мае, и, пройдя некую дистанцию и отнерестившись, через три-четыре недели пеленгас поворачивает обратно, вливаясь в общий поток. Но после нереста рыба вялая, ослабленная, что сильно сказывается на вкусовых качествах. В общем, идущего обратно в Азов пеленгаса многие черноморские охотники просто-напросто не стреляют, так как есть его невозможно; мясо — как вата… Кефалевый сезон каждый год проходит по разному. Влияет и ранняя или поздняя смена времен года, и количество солнечных дней, но самое главное — количество штормов. Бывает так, что из-за штормов основная миграция проходит вдали от берега или на глубине. Но даже в этом случае отчаиваться не стоит, если конечно ваша цель — не настрелять грузовик рыбы, а в кайф поохотиться и не остаться без рыбки на ужин. В сезон даже при минимальных навыках без рыбы не останешься… Что касается рифовой рыбы, такой как горбыль и зубарь, то с прогревом воды она также начинает проявлять активность, искать новые кормовые участки и готовиться к нересту.

Весной и в начале лета, когда горбыль вынашивает икру, он становится очень восприимчив к изменению температуры воды. Быстрее всего прогревается поверхностный слой воды, а также вода в прибрежной зоне с плавным перепадом глубин. Если несколько дней стоит солнечная безветренная погода, разница в температуре поверхностных и глубинных слоев может достигать нескольких градусов. Стоит измениться погодным условиям, подуть ветру и усилиться волнению, как слои смещаются и возникает такое явление как термоклин — резкое разграничение слоев холодной и теплой воды. Находиться эта граница может на любой глубине, но в любом случае, чтобы сохранить икру, горбыль вынужден держаться в слое теплой воды вблизи линии разграничения слоев. Если термоклин проходит неглубоко, наступает момент, когда самые заядлые «ловцы кефалей», сроду не ныряющие на глубину за рифовой рыбой, получают шанс, не удаляясь слишком далеко от оставленных на берегу тапочек, настрелять горбылей. Такая ситуация возникла в первый день соревнований на Кубок Батискафа в начале мая 2006 года, когда все признанные чемпионы-ветераны подводных баталий, ринувшиеся по привычке на глубину, остались с носом, а те, кто скромно плавал вдоль берега, получили нежданную возможность занять призовые места. Поскольку данный материал адресован в первую очередь охотникам, приезжающим на Черное море поохотиться из других регионов, или начинающим черноморским ихтиандрам — корифеи и так все знают — остановлюсь немного на снаряжении для весеннего сезона. Итак, поскольку в самом начале сезона, как уже говорилось, температура воды 10-11 градусов, теплая шкурка имеет немаловажное значение, если вы конечно не являетесь любителем таких заболеваний, как ОРЗ, отит или простатит. Охотничий открытопорый 7 мм костюм с поддевкой-майкой будет оптимален. Когда вода прогреется — а случиться это может очень быстро — избавляемся от поддевки и продолжаем охотиться в «семерке», как правило практически до начала лета. Перчатки — 3 мм, носки — 5 мм. Вопрос оружия, как известно, является сложным и философским.

Мое личное мнение: для кефали оптимален пневмат со среднерасположенной рукояткой и длиной ствола около 700 мм. Диаметр гарпуна 8 мм, наконечник — трезубец. Если речь идет об охоте на пеленгаса, хороши наконечники-трезубцы с удлиненным где-то на 150 мм центральным зубом, что позволяет прошибать монстров, которых сразу тремя зубцами, особенно с дистанции, можно и не пробить — броня-с. Что касается рифовой рыбы — тут рулит арбалет. Для весны длинные стволы не нужны, оптимальный вариант — 750 мм. Причины — невысокая прозрачность воды, относительно слабая ативность рыбы, которая в основном держится под камнями или недалеко от укрытий. В принципе, 750 мм арбалет является универсальным оружием для Черного моря в любое время года, и годится как для рифовой, так и для кефалевой охоты. Исключение — встреча с лобаном. Эта рыба движется настолько быстро, что произвести прицельный выстрел из арбалета с однозубом крайне сложно, особенно в условиях ограниченой видимости, когда стая возникает внезапно и проносится мимо на близкой дистанции. Конечно, при наличии навыка можно и в такой ситуации сделать точный выстрел из арбалета, но в любом случае, шансов будет больше у охотника с пневматом. В заключение напомню всем собирающимся на Черное море охотникам, что весна, как и осень, у нас изобилуют штормами и сильными ветрами. На черноморском побережье Кавказа из-за особенностей рельефа и грунта ветра южных и западных направлений вызывают накат и резкое ухудшение прозрачности воды. Ветра северных и восточных направлений, какой бы силы они ни были, наоборот, делают воду прозрачной, как слеза, так как активизируют течения между прибрежными и удаленными от берега слоями воды. Так что «читайте интернет» — сводки погоды можно получить как на отечествнных, так и на иностранных сайтах, это объяснять, я думаю, нужды нет. Но, если уж вы приехали и погода испортилась, не стоит сразу ставить крест на нырялке. Небольшой накат, в особенности вначале, как правило, мутит воду только в прибрежной полосе, и чуть дальше от берега можно найти приемлемую прозрачность. Стоит осмотреть акваторию с возвышенности — если накат сочетается с течением, очень часто можно обнаружить участки относительно чистой воды даже вблизи берега. При охоте на кефаль такой расклад часто бывает даже предпочтительнее чистой как слеза воды, так как позволяет устраивать засады на границе прозрака, и рыба при ограниченной видимости не так пуглива. Но, естественно, при этом ни в коем случае не стоит забывать о безопасности. Если накат силен, или есть тенденция к ухудшению погоды, лучше не рисковать и посвятить время осмотру местных достопримечательностей и винных подвалов. Не стоит забывать, что волна особенно опасна для охотника именно на мелководье, в момент захода или выхода из воды, или при плавании на небольшой глубине вблизи берега. Может шваркнуть о дно или о камни, что приведет травме, потере сознания и утоплению, потеря или поломка снаряжения в этой ситуации является наименьшим злом. Ну вот, теперь совесть моя чиста, и можно смело пожелать всем охотникам, любящим Черное море, относиться к нему бережно и уважительно, и море ответит вам тем же. Welcome!

 

XXV Евро-Африканский Чемпионат по подводной охоте. (Журнал «Мир подводной Охоты, 2006)

Атлантическое побережье Франции, Сен-Жан-де-Люз. В этом городе 08-09 октября 2005 года проходил XXV Евро-Африканский Чемпионат по подводной охоте. На нем в числе сильнейших команд мирового уровня выступала команда российских спортсменов: капитан – Павел Антонов, основной состав – Михаил Кузнецов, Александр Уткин, Владимир Докучаев. Радует тот факт, что наша сборная начала регулярно участвовать в крупнейших соревнованиях международного масштаба, имея четкую установку – пробиться в вершины рейтинга. В прошлом году было выстраданное участие в Чемпионате Мира в Чили, куда российскую команду поначалу не хотели пускать из-за того, что ее не было на отборочных соревнованиях. В итоге для нас сделали исключение, и россияне получили шанс раздвинуть могучими плечами стройные ряды мировой подводной элиты. И хоть результат был не блестящим, пессимизма не было – было понимание, что команде как воздух необходим опыт, за которым надо ехать «за семь морей», в наших условиях его не приобретешь. Именно поэтому участие в XXV Евро-Африканском Чемпионате имело столь важное значение – соревнования такого уровня дают спортсменам возможность сделать очередной, и причем не маленький, шаг в своем развитии, а без таких шагов до призовых мест нам не добраться. Не стоит также забывать, что без участия в Евро-Африканском Чемпионате на следующий Чемпионат Мира точно не попасть – не могут же для нас вечно делать исключения ! Наш журнал старается вносить посильную лепту в укрепление позиций российского подводного спорта на международной арене, поэтому, как и на прошлогоднем Чемпионате Мира, взял на себя финансирование поездки Михаила Кузнецова – молодого российского спортсмена, показавшего на обоих соревнованиях наилучший результат среди коллег по команде. Итак — радость, грусть или надежду нам испытывать теперь, когда позади два крупнейших международных чемпионата – об этом и многом другом рассказывает в интервью нашему журналу Михаил Кузнецов.

— Миша, как лично ты оцениваешь выступление нашей сборной на Чемпионате ?

— Я оцениваю наше выступление на троечку, «с натяжкой». То есть в принципе мы могли выступить и лучше. Ведь даже несмотря на то, что из-за нехватки времени мы не смогли должным образом изучить местные условия, обстановка была не такая уж сложная – почти все основные объекты охоты были хорошо известны нам по Черному морю. Тем не менее было много вопросов по тактике охоты, так как поведение таких привычных для нас видов, как сингиль, зубарь, рябчик отличалось от того, как эта рыба ведет себя в Черном море.

— А свой личный результат – 17-е место в рейтинге из 38 спортсменов – считаешь достижением, или недоработкой ?

— Когда я готовился к этим соревнованиям, у меня не было четкого понимания того, на какое место в рейтинге я могу реально претендовать. Но теперь, когда Чемпионат уже за плечами, я понимаю, что мог бы выступить лучше.

— И каким мог бы быть результат, сложись обстоятельства более удачно ?

— Я думаю, кто-нибудь из нас должен был войти в первую десятку. Опыт, знания есть – чуть больше везения, несколько правильных тактических ходов, и это было бы вполне реально.

— Опиши пожалуйста место проведения Чемпионата Европы.

— Красивый французский городок, небольшой и как будто игрушечный, и рядом с ним – бушующий Океан. Достаточно теплый климат… Из-за постоянного волнения моря видимость практически все время не превышала 2-3 метра.

— Расскажи подробнее о видовом составе рыб.

— Большого видового разнообразия рыб, на которых делалась основная ставка в процессе охоты, не было. Кефаль, зубари, сальпа, рябчики и угри. С зубарями у нас возникла проблема — в определителях, которые нам выдали, информация по ним была дана довольно расплывчато, и поначалу мы считали, что в зачет идет только два вида. Один – золотистый — с пятисот грамм, другой – полосатый — с семисот. И лишь в последний день перед соревнованиями выяснился довольно существенный момент, что в зачет с пятисот грамм идут все сарговые, а не одна их разновидность, изображенная в определителе.

— Сколько времени удалось уделить тренировкам и изучению акваторий ?

— Прибыли на место мы 24-го, и 25-го уже приступили к подготовке. Таким образом, на все про все у нас было две недели, что, конечно, явно недостаточно.

— Как проходила подготовка к соревнованиям ?

— Первые два дня мы выходили нырять с берега, прямо в этот бушующий шторм, как последние идиоты. В первый день видимость была один метр, огромные волны… Тем не менее мы умудрились стрельнуть по одному рябчику.

Во второй день видимость стала чуть получше – местами до двух метров. На глубине 18 метров видимость была около двух метров. Мне удалось увидеть множество зубарей, угря, сидящего в норе, сальп… Рыбы было достаточно много. Тем не менее в эту погоду кроме нас никто не нырял, некоторые спортсмены бороздили акватории на лодках, даже не одевая костюмов, видимо просто проводили рекогносцировку, а может, надеялись, что какой-нибудь кретин будет нырять. И, видимо их надежды оправдались… Ко мне подъехал на лодке Педро Карбонелл, поинтересовался, какая видимость, есть ли рыба. Поскольку испанским я не владею, поболтать с ним не удалось, тем не менее с помощью жестов мы вполне друг друга поняли – я ответил, что видимость 1-2 метра, рыба не очень крупная… Потом мы наняли лодку, и выходили на ней обныривать акватории.

Сначала планировалось, что акваторий будет три – две основные и одна резервная. Но за четыре дня до начала соревнований организаторы решили запасную акваторию исключить, так что оказалось, что то время, что мы затратили на ее изучение, было потрачено впустую. Как бы там ни было, изучение мы начали с основных акваторий. Одна из них была удалена от берега метров на пятьсот, и представляла собой большую плоскую банку, вокруг которой попадался скальный рельеф с рыбой. Мы начали с нее, так как из-за удаленности от берега там была более чистая вода, видимость – до двух метров, что позволяло хоть в какой-то степени изучить рельеф и рыбу.

Обныряв эту акваторию, я ничего особенного не обнаружил – рыбы видел немного, возможно, она была распугана соперниками, тоже интенсивно изучавшими обстановку. Не было какого-либо места, которое я бы записал в свой актив, с тем, чтобы на соревнованиях прийти с твердой надеждой взять рыбу. На самой банке глубина местами не превышала одного метра, из рыбы там была в основном кефаль, причем довольно много. Но, поплавав там немного, я сделал вывод, что охотиться на нее там будет нелегко из-за сильного наката — таскало нещадно. Вторая акватория состояла из прибрежного участка и банки, удаленной от берега на два километра. Прибрежная часть не представляла собой ничего особенного – шельф, плавное понижение дна, и щебенка, песок; видимость там была очень плохая, меньше метра, «кофе с молоком». Изучить ее сколько-нибудь качественно было практически невозможно, поэтому основное внимание мы уделили банке. В отличие от банки на первой акватории, эта была глубоководная, с глубинами 18-20, а местами до 25 метров. Там тоже я не видел много рыбы. Там зубарик, здесь рябчик, в основном мелкие… Тоже, в общем, ничего особенно интересного там не было… К счастью, за три дня до начала соревнований заштилело, волнение стихло.

— Какие моменты в период подготовки наиболее запомнились, оставили самые яркие впечатления ?

— Буквально в трех километрах от места проведения соревнований уже начиналась Испания. Рельеф там был совсем другой – более каменистый, огромные валуны, мощные гряды… И вода, даже в самый сильный прибой, была гораздо чище. Нам удалось съездить туда поохотиться, пострелять зубарей и другую рыбу, которую мы тщательно взвешивали, чтобы приспособиться «навскидку» определять, зачетная ли рыба по весу или нет. Вот эти охоты доставили настоящее удовольствие и запомнились более всего. В первый день я взял там лаврака на кило шестьсот, удалось подстрелить несколько довольно крупных зубарей – до полутора килограмм. Было много кефали – крупнейший сингиль, до двух кило весом…

— Какое снаряжение вы использовали ?

— У нас были гидрокостюмы Beuchat Mundial Elite толщиной 7 мм, носки и перчатки 5 мм,так как вода была не слишком теплой – 18-20 градусов. Ружья — арбалеты Beuchat, я использовал в основном длиной 75 и 90 см. Снаряжение зарекомендовало себя отлично, за что огромное спасибо компании «Батискаф», которая, как и на Чемпионате Мира,выступала генеральным спонсором нашей сборной и экмпировала нас «по высшему разряду».

— Расскажи, как проходили соревнования.

— По правилам Чемпионата, каждой команде выдавалась одна на всех лодка, на которой помимо спортсменов находился судья и рулевой. Лодки распределялись жеребьевкой. Перед стартом все лодки собирались в заранее оговоренной точке акватории, и по сигналу расходились, чтобы развезти спортсменов в те места, откуда они хотят стартовать. После этого лодки уходили, и все перемещения по акватории спортсмены совершали только на ластах. По финальному гудку все спортсмены должны были снять маски, и дожидаться своих лодок. В первый день соревнований выпала акватория, расположенная на мелководной банке. Видимость по сравнению с предыдущими днями была на удивление хорошей — до трех метров.В основном рыба была мелкая — зубари, рябчики, угри, кефаль. Кому-то из соперников удалось подстрелить хорошего лаврака на четаре килограмма, а также дораду весом около четырех с половиной килограмм, но это были скорее единичные случаи — а так почти вся рыба была «на грани зачета». Пожалуй, нашей ошибкой было то, что мы старались стрелять только ту рыбу, которая выглядела на сто процентов зачетной, тогда как все остальные, насотря на штрафные очки, начисляемые за незачетную рыбу, стреляли все подряд, и в итоге оказывались в выигрыше по очкам. По итогам первого дня лидировал итальянский спортсмен, сразу за ним, отстав буквально на несколько очков, шел испанец Карбонелл. Что касается нашей сборной, то я стрельнул пять рыб и был двадцатым, Владимир Докучаев тоже «взял» пять рыб и был восемнадцатым, так как его рыба была крупнее, Александр Уткин взял две рыбы. Во второй день поднялся небольшой накат, и видимость заметно ухудшилась. Несмотря на то, что акватория включала глубоководную банку, все ныряли у берега, на банку отправился только Уткин, и, как оказалось, не зря — ему удалось там взять четыре зачетных рыбы. Работать ему пришлось на приличной глубине — до 25 метров, но зато видимость там была значительно лучше. Всем же остальным, нырявшим у берега, пришлось охотиться в условиях очень плохой видимости — до двух метров, и то не везде, и, несмотря на то, что рыбы у берега было больше, находить ее было достаточно трудно.

— Какие просчеты, ошибки привели к тому, что результат оказался хуже, чем хотелось ?

— Я думаю, в первую очередь то, что рыба была вся известная и привычная нам и поначалу казалось, что все очень просто — ныряй, находи и стреляй ! Но нам не удалось учесть все особенности ее поведения, присущие именно данному месту…

— В чем нас превзошли наши соперники — подготовка, снаряжение, или только опыт ?

— По снаряжению мы были в равных условиях. Тренировки — в чем-то да, возможно. Ведь те, кто приехал заблаговременно, имели возможность изучить местные условия при гораздо лучшей видимости, разобраться с повадками обитающих там рыб. Ну и главное — конечно опыт. Все это помогло им построить правильную тактику охоты именно применительно к условиям каждого конкретного дня соревнований, и в итоге показать результат. Все изложенное можно назвать одним словом — мастерство. Нам пришлось соревноваться с серьезными, опытными соперниками, имеющими за плечами огромный опыт охоты в самых разных точках мира, причем многие из них опирались не только на свой личный опыт, но и на опыт своих учителей и наставников, предыдущих поколений спортсменов, в свое время избороздивших моря вдоль и поперек. Я имею в виду тот факт, что для многих спортсменов — лидеров рейтингов занятие подводной охотой — дело семейное. Например, у Карбонелла — отец чемпион, дядя чемпион. У них династии подводных охотников…

— Удалось чему-либо научиться у соперников ?

— Пожалуй, в этом плане главную роль играют не какие-либо хитрые приемчики, которые используют соперники, а багаж опыта, который они наработали, участвуя в соревнованиях такого уровня. Так что и для нас на данный момент главное — накапливать опыт, использовать любую возможность потренироваться и померяться силами со спортсменами такого класса.

— Какие позитивные моменты ты бы отметил на этом Чемпионате ?

— Из позитивных моментов прежде всего хотелось бы отметить все, что связано с организацией нашей поездки. Как только было принято решение, что мы едем, все вопросы были решены четко и быстро. За это огромное спасибо хочу сказать всем, кто участвовал в организации нашей поездки — генеральному спонсору нашей команды компании «Батискаф», журналу «Нептун XXI век», который спонсировал мою поездку, информационную поддержку оказывали журналы «Нептун XXI век» и «Мир подводной охоты». Ну и особо хочу отметить огромный вклад в организацию поездки капитана нашей сборной Павла Антонова, благодаря его огромной энергии и предпреимчивости нас не касались никакие бытовые и организационные вопросы, все решалось легко и быстро — визы, билеты, аренда лодок, планирование выездов и маршрутов а также многое другое — все было организовано на высшем уровне.

— Какие мысли появились после Чемпионата в плане твоего личного развития как спортсмена ?

— Нужно научиться выстраивать тактику охоты в незнакомых морях, опираясь на минимальную информацию, которую удается получить перед соревнованиями. И тут каждая крупица опыта играет очень важную роль. Так удастся избежать многих глупых ошибок. Личный опыт ничто не заменит, все, как и влюбом виде спорта познается только через тренировки.

Становление Чемпиона. (Журнал «Мир подводной Охоты №3, 2005)

Чуть больше года назад о нем не знал никто. Сегодня он – победитель Чемпионата России по подводной охоте 2003 года, обладатель Кубка России — 2003, 1-й призер соревнований на Кубок Батискафа — 2004, обладатель приза за самую крупную рыбу на «Черноморском Кубке — 2004», призер 1-го этапа Кубка Украины – 2004, а также участник Чемпионата Мира по подводной охоте 2004 года, по итогам которого был признан лидером сборной России по подводной охоте. За год этот человек проделал путь, который многим из нас не под силу проделать и за всю жизнь. О том, что предшествовало этому удивительному «скачку к вершинам» в эксклюзивном интервью журналу «Мир Подводной Охоты» рассказывает Михаил Кузнецов.

— Миша, такой стремительный взлет не может объясняться только объективными факторами. Наверное, элемент везения тоже присутствовал ?

— Конечно, не одно везение позволило мне достигнуть таких результатов. Но, можно сказать, и повезло тоже – не каждому достается такой тренер. Семь лет я нырял с таким человеком, с таким тренером, как Топольницкий. Это уникальная личность в этом виде спорта, за семь лет я от него перенял очень многое, и это во многом определило мои последующие успехи.

— До знакомства с Топольницким ты занимался подводной охотой ?

— Да, я плавал по мелякам, видел каких-то рыбок, пытался их стрелять из весьма примитивного оружия… То есть, и речи не было о том, чтобы достигнуть чего-либо, если бы я его не встретил, я бы, может и через двадцать лет не научился нормально стрелять рыбу.

— Как вы познакомились ?

— Я увидел его, выходящим из воды на Суджукской косе, с полным куканом рыбы. Моему удивлению не было предела – я впервые увидел, сколько рыбы можно добыть подводным ружьем, имея опыт и «правильное» снаряжение. Мы познакомились, и с этого момента началась наша дружба. Первым делом по советам Топольницкого я начал оттачивать свое снаряжение до более-менее нормального. Ружье, костюм, маска, трубка, грузовой пояс, кукан, ласты – все это приобреталось, а что-то делалось своими руками под его руководством.

— Каким должно быть снаряжение «по Топольницкому» ?

— Ну, в основном, за небольшими исключениями, это общепринятые стандарты – маска с широким углом обзора и малым объемом, костюм – легкий и теплый, ласты – мягкие и длинные, чтобы легко было выгребать с глубины. Но в том, что касается оружия – тут у него «особое мнение». Он мне всегда говорил, что самостоятельное изготовление ружья – это неизбежное дело: «Если ты делаешь себе ружье сам – ты становишься охотником на всю жизнь». Под его руководством я сделал себе пневмат, с которым и охочусь до сих пор. — Расскажи о ваших первых совместных охотах. — Я не могу сказать, что как только начал нырять с Топольницким, сразу начал добывать полные куканы рыбы. Не было в этом плане никакого резкого скачка. Поначалу я просто плавал с ним, смотрел, как он делает, стрелял понемногу. Первое, чему начал учить меня Вова – это бережное отношение к морю. Он и говорил об этом, и показывал своим примером. Когда мы начали нырять вместе, он часто подзывал меня, показывал: «Вон видишь камень ? Под ним рыба, посмотри, но не стреляй. Эта рыба маленькая, такую бить не надо». Или, например, находил камбалу маленькую, килограммовую, подзывал меня и показывал: «Эта камбала маленькая, пусть растет» — и отпускал ее. Осетренка как-то маленького поймал руками, показал мне его, объяснил, что они бывают крупные, «жди своего часа». Это отношение к природе, не грабительское, а человеческое, какое и должно быть у всякого человека, и особенно у охотника, он старался привить мне. Еще я заметил, что он всегда все делал правильно. Часто это становилось ясно уже потом, когда я анализировал прошедшую охоту, и понимал, что все происходило так легко и удачно потому, что все моменты охоты были тщательно продуманы, а также немаловажную роль играл огромный опыт Вовы. Например, мы приезжали на место, и, только зайдя в воду, он мне говорил: «Здесь рыбы не будет, переезжаем». Я не понимал поначалу, почему ? Море-то то же самое… Мы переезжали на другое место, и находили там рыбу. Поначалу для меня это казалось какой-то мистикой – ну как он определяет, где будет рыба сегодня, а где – нет ?

— Ну а сейчас-то понимаешь ?

— Сейчас, конечно, понимаю. Он требовал от меня, чтобы я думал, анализировал, сопоставлял уже известные факты. Прежде всего – это наличие пищи для рыбы. Если под берегом есть пища для рыбы – то она, конечно, придет – если вода и погода подходящие, ведь рыба выходит к берегу в основном в поисках пищи или на прогрев. Все эти моменты постепенно откладывались в голове. — Расскажи о методике ваших тренировок. — Наши тренировки начались с того, что я ходил повсюду за Вовой с кастрюльками с едой, прятал их на берегу, пока нырял… Поскольку в то время я занимался силовым видом спорта – бодибилдингом – мне требовалась подпитка в течение дня. А Топольницкий – он уходит в море утром, и вечером возвращается, то есть как минимум восемь часов без еды… Я так не мог. Но пока я набивал желудок едой, Топольницкий разгонял всю рыбу, и вскоре я понял, что это ненужное мероприятие – есть в процессе охоты. Проныривая большие расстояния я старался поспеть за своим учителем, и тем самым приобретал опыт и физическую форму. Поначалу, я конечно, от него сильно отставал, не мог нырять там, где он ныряет, но старался идти за ним, догонять его. После нырялки я засыпал его вопросами – как, что и почему, он старался ответить на них, учил меня анализировать, прежде всего думать… От него я получил очень важные советы, и в первую очередь – советы, касающиеся безопасности на охоте. Он учил меня, что безопасность в море – прежде всего, что нельзя суетиться, что все делать нужно медленно, плавно, и думать и еще раз думать… Он всегда говорил: «Никогда не стреляй рыбу, если ты не уверен, что сможешь достать ее из-под камня. Это может создать опасную ситуацию, особенно если камень на большой глубине и в мутной воде». По технике ныряния особых наставлений никаких не было – я просто везде следовал за ним и делал все как он. Всегда старался идти глубже, глубина мне всегда нравилась, единственное, что не люблю до сих пор – это глубина и мутная вода, особенно это меня поначалу останавливало. Неизвестность, не сама глубина меня пугала, а неизвестность. Никаких дыхательных тренировок мы не проводили – главное, на что всегда делался упор – это проводить в море как можно больше времени, и выкладываться полностью, не сачковать и не делать поблажек своему организму, который постоянно шепчет тебе: «Перестань, брось, тяжело …». Приходилось себя пересиливать.

— Как происходят выезды на охоту ?

— В начале мы ездили в основном по выходным. В остальные дни Вова как правило на работе. Да и мне этого поначалу хватало. Но потом сама жизнь распорядилась так, что мне пришлось нырять гораздо чаще. Дело в том, что я занимался предпринимательской деятельностью, кое-что зарабатывал… Потом был кризис 98 года, бизнес накрылся. Хорошо, что к тому времени я уже научился чему-то в плане охоты, и уже стрелял рыбы больше, чем требовалось для семьи. А у Вовы есть уже отработанная система клиентов, которым он сбывает рыбу. И мне поневоле, чтобы прокормиться в те трудные времена, пришлось начать охотиться всерьез. И пошло-поехало, появился приработок. Сейчас в сезон я выезжаю на охоту практически через день, если позволяет погода – хотя, конечно, сейчас рыба – это не основной источник существования семьи.

— Как проходит ваш типичный день охоты ?

— Встаем обычно пораньше, в пол-седьмого где-то я уже на ногах, легкий завтрак, потом беру машину и заезжаю за Вовой. Грузим снаряжение и стартуем. Куда ехать решаем заранее, тут все зависит от того, на какую рыбу собираемся охотиться, то есть идет ли речь о прибрежной охоте на кефаль, или о глубоководной на рифовую рыбу. Тут многое определяет погода – после шторма, или когда есть накат и видимость ограничена, предпочтительнее конечно нырять «по кефали», если вода прозрачная – идем нырять на глубину. Стараемся выбирать такие места, чтобы можно было совмещать то и другое. Часто делаем так – до обеда ныряем в море на глубину, где рельеф, потом переходим к берегу и ныряем уже «по кефали». Перед стартом подробно оговариваем план действий. Ну и потом идет самый приятный процесс – это ныряние и добыча рыбы. Нырять стараемся вместе, и всегда держим друг друга на контроле – напарнику может понадобиться помощь — да мало ли что, ситуации разные бывают…

— Перерыв на обед есть ?

— Это в начале у меня был перерыв на обед… Сейчас перерывов нет – ныряем «до упора».

— Дотемна ?

— Или дотемна, или – если решаем, что набили рыбы уже достаточно. Если же рыбы мало, ныряем до заката. Вечером выходим, моемся, купаемся, пьем чай с бутербродами, и – домой.

— Насколько мне известно, часто в поисках рыбы вы уплываете в море на несколько километров от берега. Расскажи о таких экстремальных заплывах.

— Я бы не назвал их экстремальными. Ну, приходится уплывать далековато. Раньше, конечно, я о таком и не мыслил, а сейчас это для меня – норма, для меня это не экстремально. Ну а что собственно тут такого ? Идем в море на ластах, используя свои прошлые наработки, ориентиры, к разведанным ранее местам. Бывает, конечно, в плохую погоду или в мутной воде проскакиваешь, не можешь найти искомый рельеф, тогда приходится попотеть. А так — все это происходит в рабочем режиме, ничего героического в этом нет.

— Неужели только желание настрелять побольше рыбы заставляет тебя фактически круглый год, часто в неблагоприятную погоду — в холод, в жару, иногда даже в шторм отправляться на целый день в море ?

— Все дело в том, что я люблю море. И прежде всего меня привлекает его красота и величие, красота рыб в их стихии. Бывают такие моменты, что и стрелять не хочется, просто лежишь и любуешься…

— Можешь вспомнить какую-нибудь охоту в качестве примера ?

— Могу вспомнить практически любую охоту за последние два года, так как уже два года веду журнал, куда кратко записываю обстоятельства каждой нырялки – дату, погодные условия, состояние моря, наличие рыбы, впечатления.

— Полистаем ?

— Полистаем. Вот отличный пример — был как-то у меня такой случай, после штормов поехал я без Вовы в Варваровскую щель. Слева и справа от щели, на некотором удалении от берега, где уже глубоко, стоял верховой сингиль. Глубина метров восемь – десять, и он стоял поверху в чистой теплой воде. Ныряешь и лежишь, и он начинает проходить над тобой и потихоньку опускаться, медленно-медленно, и выскакивают лобаны вперемешку с сингилем, и начинают толкать сингилей, расталкивать их, большие, сильные, красивые рыбы в своей стихии… Лежишь, смотришь на все это, и стрелять не хочется.

— Какие еще запоминающиеся эпизоды были в твоей охотничьей практике ?

— Ну вот, вспоминается мне один интересный эпизод. Дело было 15 июня — мой день рождения – и мы с друзьями поехали на шашлыки в «Голубую бездну» — это под Джанхотом, там очень красивая поляна в сосновом лесу, крутой обрыв, а внизу – море. Несмотря на то, что я торжественно пообещал всем в этот день не нырять, снаряжение все-таки с собой взял, и, как только мы прибыли на место, я, схватив бинокль, очутился на краю обрыва и начал осматривать акваторию. Едва глянув в бинокль, я увидел кучу пеленгасов, стоящих между грядами у самого берега. Как я ни рвался в бой, мои друзья были категорически против того, чтобы я бросил их и пошел нырять, поэтому они не отпускали меня. Это продолжалось томительно долго, я все время отходил от костра к краю обрыва и смотрел в бинокль, не ушли ли пеленгасы, но они продолжали стоять… То есть прямо под боком была куча рыбы, а я ничего не мог сделать, меня это заводило, я не находил себе места… Но в конце концов уже под вечер я не выдержал. Меня раззадорил один охотник. Он приехал на моторной лодке, и залез с краю того места, где была рыба. И я понял, что все, хана моей рыбе, сейчас он всю ее распугает. Но потом мне стало ясно, что он не представляет для меня никакой опасности, поскольку он пролежал там, с краю, где-то полчаса, стрельнул одну рыбу и уехал, даже не поняв, что всего в нескольких метрах от него огромное скопление рыбы. И это стало последней каплей – я не вытерпел, резко оделся и залез. Со мной пошел мой друг Серега Михалев, он хотел посмотреть рыбу в ее стихии, и я пустил его первым. Он плыл впереди по поверхности, в маске с трубкой, без ружья, естественно, и спугивал рыбу, а я проныривал позади него, и стрелял рыбу, которая от него отскакивала. Это было незабываемое зрелище – Серега идет впереди, от него расходятся в разные стороны, как бы обтекая его, пеленгасы, а я сзади выбираю – этот – маловат ! этот – так себе… а вот этот – годится ! Много я не стрелял – рыбу надо было как-то сохранить до завтра – мы приехали с ночевкой. Взял пять штук самых крупных, каждый где-то на 4-5 кг. Была надежда, что удастся еще взять рыбу на следующий день — но следующий день ее уже не было… Или вот еще случай, о котором стоит рассказать. Однажды мы – я, Вова, и наш товарищ Юра поехали на разведку новых мест на мыс Чушка – это возле Порт-Кавказа, в Таманском заливе. Подошли к берегу, к камышам — и вода закипела. Сплошной лобан стоял у берега ! Там, роясь в илу, он находит себе пищу, поднимая при этом страшную муть. Вода везде была сильно перебаламучена, мы с большим трудом нашли место с более-менее приемлемой видимостью, залезли – куча лобана мечется, взять очень тяжело, рыба проносится на бешенной скорости. Мы поняли, что рыбы очень много, но из-за сочетания этих факторов — плохой видимости и высокой скорости передвижения рыбы, чтобы ее брать, надо приспосабливаться. И мы стали приспосабливаться, находить участки с лучшей видимостью и подкарауливать рыбу, неожиданно выскакивающую из мутняка. Это была очень запоминающаяся охота, она требовала предельной концентрации, чтобы успеть выстрелить в тот краткий миг, когда рыба, выскочившая из мутняка, на доли секунды оказывалась в поле зрения, перед тем как снова нырнуть в муть. В итоге результат был неплохим — втроем мы настреляли большую ванну рыбы.

— Часто бывают такие результативные охоты ?

— Многое зависит от обстановки с рыбой в каждый конкретный сезон. Например, последние пару лет я такого почему-то не видел, а вот раньше иногда можно было нарваться на огромный косяк лобана, настолько огромный, что порой удавалось, используя правильную тактику, из одного проходящего косяка взять до четырех рыб. Представь, какой огромной массой шла рыба !

— Как в такой ситуации нужно действовать ?

— Нужно быстро стрелять, и вообще все делать быстро. Быстро пересаживать рыбу на кукан, заряжать, даже не закрепляя линь за линесброс. После выстрела косяк идет, отскакивая от тебя, стороной, и нужно нырять и вылеживать рыбу, постепенно задние ряды напирают – они-то не видели твоего нырка, они как бы непуганые — и рыба начинает приближаться к тебе. Если ты начнешь к ним «подсовываться», они уйдут. Ну если только чуть-чуть, самую малость. Нужно нырять, и ждать, когда они сами приблизятся к тебе. Потом делаешь выстрел, всплываешь. Иногда, уже всплыв после выстрела, видишь, как они идут прямо под тобой. Но все равно для следующего выстрела надо опять нырять. — Думаю, об основных объектах черноморской охоты — кефали и горбыле — сказано уже достаточно.

— Расскажи о своих встречах с более редкими видами черноморских рыб.

— Был как-то интересный эпизод с лавраками. 14 декабря. После сильных (по нашим, конечно меркам) морозов и норд-остов я заехал в Мысхако. Померил температуру воды – термометр показал 11 градусов. И я залез. Первое, что увидел – пасущегося у берега, на плитах, сингиля. Начал стрелять сингилей, постепенно двигаясь в сторону мыса. Вода была довольно прозрачная, и, «пася» сингилей, я увидел на границе видимости в пол — воды какую-то тень. Мне даже сначала показалось, что это какое-то бревно. Потом смотрю – а он пошел, пошел… Немножко прошел и стал. Ага, думаю… Начал потихоньку подсовываться, вижу – один –некрупный — которого я первым увидел – стоит ко мне ближе, а за ним – за ним дальше вообще чудовище какое-то стояло.

— «Некрупный» — это какой ?

— Ну килограмма на три – четыре. А за ним, по прикидкам моим, был ну не менее десяти килограмм здоровяк. Вижу, здоровяк начинает осторожничать. Этот, некрупный, наоборот, начал мной интересоваться, пошел меня обходить, а здоровяк начал волноваться. Но я, все-таки хотел стрельнуть большого, естественно. Для выстрела я должен был подкрасться к нему на два метра хотя бы – я был с пневматом, к тому же закачанным несильно — что было очень тяжело. Сам понимаешь, по чистой воде подкрасться к рыбе на два метра довольно сложно. Но как аккуратно я ни подсовывался к нему, он потихоньку начал уходить. А тут и дышать уже надо… В общем, понял я, что мне его не взять, и решил переключаться на «маленького», а он к тому времени уже был сзади меня. В результате, мне пришлось стрелять через плечо, кое-как извернувшись, из очень неудобной позиции, я промазал, и он ушел… И тот «крупняк» ушел… Потом я еще видел его, он крутился на границе видимости. Очень мне тогда не хватало «резинки». В такой ситуации можно было из арбалета спокойно взять его.

— А более удачные – для тебя, а не для лавраков – встречи с ними были ?

— Конечно. Там же, в Мысхако. Дело было весной, вода была мутная. Я стрелял пеленгасов и увидел, как у самого берега, в мутняке, что-то крупное прошло, тень какая-то. Я выстрелил «навскидку», думал, это крупный пеленгас… Вытягиваю – а это лаврак, на пять килограмм оказался. Интересная это рыба… Часто приходилось их видеть во время сильного наката, стоящими у самого берега, на глубине около метра, над плитами, в чистой воде. Но подойти к ним в чистой воде, повторяю, очень нелегко. Еще в моем журнале записан эпизод, озаглавленный «Первые петухи» — о том, как мне впервые в своей охотничьей практике удалось подстрелить морского петуха, причем не одного, а трех. По времени произошло это совсем недавно, буквально за несколько дней до моего отъезда в Чили – мы с Вовой ныряли в бухте за сингилем. Сингиль был «верховой», и я по краю песка «вылеживал» его. Вода была холодная и прозрачная, и на очередном нырке я заметил какое-то оранжевое бревно, лежащее на песке. Подплыл поближе, смотрю – никакое это не бревно оказывается, а самый что ни на есть морской петух. Он мне показался каким-то жутким, страшным. Я его стрельнул, и уже потом заметил, что их, оказывается, было двое. Потом взял второго, прошел бережнее, и там еще одного нашел. Видно, это был их день, неспроста же они вышли. Вова, например, сказал, что в последние двадцать лет петухи не попадались ему ни разу – это глубоководная рыба, и чтобы она вышла к берегу, нужны какие-то особые условия

— Какие, по-твоему ?

— Трудно сказать, для того, чтобы можно было рассуждать об этом, одной встречи с рыбой мало. Но кое на что я обратил внимание – например на то, что лежали они только на илистых участках – там были и песчаные, и галечные, и травянистые участки, но петухи сидели именно почему-то только там, где был ил. Уже потом, анализируя эту охоту, я сделал вывод, что, видимо, в бухте они лежат на глубине на илу, потому, что у нас в бухте на глубине песка нету, там в основном ил. И поэтому, выйдя к берегу, он нашел себе место, схожее с привычным местом своего обитания. Еще одна интересная охота, на этот раз речь идет о камбале. Погода была тихая и пасмурная, море не штормило. Дорога шла вдоль горы над морем, и сверху я увидел, как воде у берега поблескивает пасущийся сингиль. Мы с Вовой разделились – он залез в этом месте, а я проехал чуть дальше, к соседней лагуне. Сингиль там тоже был, но немного, и, подстрелив несколько штук, я пошел на глубину за горбылем. Стрельнул несколько горбылей, и, проходя над песком, случайно напоролся на камбалу – она была не очень крупная, около двух с половиной килограмм. Прицепив ее на кукан, на следующем нырке обнаружил еще двух – они лежали рядышком на песке. С этого момента я практически с каждым следующим нырком обнаруживал камбал – многие были некрупные, меньше двух килограмм навскидку, таких я не стрелял. В итоге я взял пять штук, можно было стрелять и еще, но я решил, что пора остановиться. В этот день она подошла к берегу такой большой массой, не знаю, с чем это было связано, вообще это явление у нас очень редкое. Камбала рыба случайная, целенаправленно ее найти довольно трудно, но если ты ее «вычислил», определил, что здесь и сейчас она должна быть, начал поиск, и в результате таки нашел, то, конечно, от этого получаешь просто ни с чем не сравнимый кайф. Очень хороший день был в этом году 10-го октября, я тогда готовился к Чемпионату Мира и отправился понырять в Широкую Балку. Штормило просто очень сильно. Но я все равно залез, надо было нырять, готовиться. Пошел сразу в глубину. Дошел до восемнадцати метров, волнение было настолько сильное, что ощущалось даже на такой глубине. Старался себя пересиливать, делать максимально длительные залежки на глубине. Рыбы было немного, в основном горбыль, и некрупный. Но не это было главное, надо было готовиться морально и физически к выступлению на Чемпионате, надо было привыкать к арбалету – до этого основным моим оружием был пневмат. Но я убедился в том, что при охоте на рифовую рыбу в чистой воде арбалет гораздо эффективнее, прежде всего из-за большей дальности прицельного выстрела. Хотя при встрече с кефалью для меня предпочтительнее пневмат. Кстати, тоже перед Чемпионатом, отправился я тренироваться с «резинкой», решил понырять за горбылем. Поехал на Дооб, и напоролся там на кучу кефали. Куча сингиля сплошной стеной, я начал по ним с «резинки» лупить, тренироваться… Рыба была шустрая и некрупная, брать удавалось примерно на каждом пятом выстреле – мазал постоянно. Сначала стрелял с длинного омеровсокого стопятимиллиметрового ружья, для такой охоты слишком длинного и неповоротливого, потом подвесил его на буй, а взамен взял арбалет покороче – «пикасячую» семьдесятпятку – потренировался с ним на прицельную стрельбу. Дело пошло значительно лучше, хотя о том, что не взял пневмат, все-таки пожалел. Но, как бы то ни было, поставленная цель была достигнута, получены навыки в прицельной стрельбе из того оружия, с которым потом выступал на Чемпионате.

— Расскажи о своем отношении к рыбе.

— К рыбе я отношусь очень бережно, никогда не стреляю ее «просто так», ради удовольствия. Я считаю так – всякая пойманная мной рыба должна пойти куда-то в дело – либо ее должен кто-то съесть, либо ее должен съесть я. Летом мы часто выезжаем с друзьями «на природу» с палатками на несколько дней. Часто бывает, что рыбы очень много, но стреляю я всегда ровно столько сколько необходимо нашей компании. Беру столько, сколько нужно, а не столько, сколько могу. Например, находя под камнем горбылей, никогда не выбиваю всю рыбу, стрельну одного — двух, если их много, могу стрельнуть больше, но никогда всех не выбиваю, ухожу, ищу другие места. Стараюсь относиться по-человечески, не по-хамски, не по-жлобски, или как еще там можно сказать… Бывает жалко ее… Не жалко рыбу, которая уходит от тебя, которую тяжело, трудно достать, которая достается в трудной борьбе – в такие моменты ты находишься в таком состоянии, что всякие подобные мысли отметаются напрочь. А когда рыба беззащитная, и ты в нее в упор стреляешь, смотришь на нее – очень жалко.

— Что посоветуешь в плане тренировок тем, кто не имеет опыта черноморской охоты, как не остаться без рыбы, приехав к нам на нырялку?

— По поводу задержек дыхания – я на своем опыте понял, что не нужно делать сильную гипервентиляцию до помутнения сознания и легкой эйфории, нужно стараться дышать размеренно, и насыщать организм кислородом. Пусть это будет дольше, одну, две минуты, но зато потом вы сделаете качественный нырок с минимальным риском. Не надо никогда спешить в этом вопросе. Что касается рыбы – это, я думаю, общеизвестные уже истины. При охоте на горбыля и каракоса — прежде всего – поиск перспективного рельефа. Такая особенность нашего региона – рельеф местами есть, а местами – нет, можно долго и безрезультатно нырять не там, где надо. Нужно проныривать в полводы, и искать рельеф, и, найдя, начинать тщательное обследование. По кефали – в зависимости от сезона нужно искать либо на галечных пляжах, либо на мысах. Когда у кефали сезонный ход, она будет на мысах, когда межсезонье – она выходит к берегу кормиться.

— Ну а тем, кто захочет повторить твой успех и стать чемпионом ?

— Самое главное для победы на любых соревнованиях – это знание акватории и умение нырять в глубину, когда это необходимо. При выполнении этих условий половина победы у вас в кармане. Ну а вторая половина – это практические навыки и физическая выносливость. Кратко это можно сформулировать так – нырять, нырять, и еще раз нырять ! И учиться анализировать ситуации, в которые попадаешь. Не каждый ныряльщик может стать охотником. Кроме умения нырять необходимо также умение думать. Так что вперед, дорогие читатели МПО– вооружитесь этими советами, прибавьте к ним свой практический опыт – и никто не сможет вас остановить на пути к славе и спортивным победам !

Пираты Сомали как фактор мировой экономики. (Журнал «Первый» №6, 2010)

Совсем недавно пираты казались скорее мифологическими персонажами, не имеющим ничего общего с современной реальностью — к огромному сожалению романтичных мальчишек. Они жили в пожелтевших детских книжках, отважно взбирались по вантам, хриплыми от рома голосами орали «На абордаж!» и распевали песни про сундук мертвеца. Большинство людей было уверено, что понятие пиратства осталось в далеком прошлом; правда бывалые моряки могли рассказать о пиратах Малаккского пролива, но так как очевидцев было днем с огнем не сыскать, эти истории больше напоминали морские байки. Все сходились в одном — в современном мире, с его вооружениями, скоростями и средствами коммуникаций пиратство, как угроза мировому судоходству, существовать не может. Но с начала нового тысячелетия в сводках мировых информагентств все чаще стали появляться сообщения о неких «сомалийских пиратах», захватывающих суда в Аденском заливе. Люди недоумевали… Фотографии пиратов лишь усиливали недоумение — эти бомжеватого вида темнокожие парни совсем не походили на бравых морских разбойников, и если бы не старые АК-47 и обшарпанные гранатометы — непременный антураж любой фото-сессии — их вполне можно было принять за обитателей помойки. Тем не менее, мировая общественность ничего не могла с этим поделать, и случаев нападения на суда становилось все больше; появились сообщения о захватах крупнотоннажных танкеров… Сейчас сомалийские пираты являются одним из основных новостных трендов, наряду с терроризмом, мировым финансовым кризисом и техногенными катастрофами. Несмотря на то, что Аденский залив патрулируют корабли коалиции военно-морских сил шестнадцати стран, они продолжают с завидным постоянством захватывать суда практически любого тоннажа и получать за их освобождение баснословные выкупы, исчисляющиеся миллионами долларов.

***

Что мы знаем про Сомали? Это одна из беднейших стран Африки и одна из самых «горячих» точек планеты. Пожалуй, корни проблем этого государства, как и многих подобных ему африканских «зон нестабильности» кроются в том, что оно возникло в результате колониального передела, который не учитывал клановую структуру местных племен. В итоге то, что считается государством, на самом деле является просто территорией, разделенной непримиримыми клановыми противоречиями на три условные части — север страны контролирует непризнанное государство Сомалиленд, юг и юго-запад находятся под контролем формирований моджахедов исламистских движений «Аш-Шабааб» и «Хизб-уль-Ислаами», а единственная легитимная с точки зрения мирового сообщества власть — Переходное Федеральное Правительство Сомали — реально контролирует лишь столицу Могадишо. Кроме этого, есть еще множество более мелких сепаратистских группировок, претендующих на контроль над частью территории, и нет такой силы, которая бы могла заставить «непримиримых друзей» договориться между собой и навести порядок в собственной стране, которая сравнительно недавно была единым целым.

В 1960 году в результате обретения независимости произошло объединение двух бывших колоний: Итальянского Сомали и Британского Сомали (Сомалиленда). Начиналось все довольно неплохо — первый президент Аден Абдула Осман Даар сумел установить дипломатические отношения с СССР, и с 1961 года страна стала получать ощутимую советскую помощь в развитии сельского хозяйства и пищевой промышленности, строительстве водохранилища, морского порта, проведении геолого-поисковых работ на олово и свинец, бурении скважин на воду. Дальше — лучше: в 1969 году к власти пришел генерал Мохаммед Сиад Барре, объявивший курс на строительство социализма с исламской спецификой, что сделало сомалийцев нашими лучшими друзьями; 1970-1977 годах Сомали получила значительную советскую военную и экономическую помощь, советский флот получил в свое распоряжение базу в Бербере. Но видно успехи вскружили голову местной элите, и в 1977 году руководство страны начало проводить политику создания Великого Сомали, целью которого было отторжение территорий, населенных сомалийскими племенами, у соседних государств. Первой под удар попала Эфиопия, которая в то время также была другом СССР, поэтому советскому руководству пришлось выбирать, чью сторону принять, и «тендер» выиграла Эфиопия. После такого поворота событий шансов на победу у сомалийцев не осталось — эфиопская армия при массированных поставках советского вооружения и поддержке кубинских добровольцев стерла их в порошок. Настали плохие времена, ознаменовавшиеся упадком во всех областях жизни страны. Кризис обострил противоречия внутри страны, начались волнения и повстанческие войны, и в 1991 году президент Мохаммед Сиад Барре был свергнут. Страна погрузилась в полный хаос и распалась на множество кусков, контролируемых полевыми командирами. В 1991-1992 годах из-за социальных потрясений в стране разразился голод, унесший жизни около 300 тысяч человек. Нельзя сказать, что все это время мировое сообществе равнодушно взирало на проблемы Сомали. Но гуманитарная помощь захватывалась вооруженными группировками, и в 1992 году по инициативе ООН в рамках операции «Возрождение надежды» в страну были введены миротворческие силы, призванные обеспечить охрану представителей организаций, распределявших продовольствие и медикаменты. К сожалению, миротворческие силы не смогли сохранить нейтралитет и втянулись во внутрисомалийские разборки, что в итоге привело к одному из самых позорных событий в истории США: 3 октября 1993 года в засаду попало подразделение американского спецназа; погибли 18 американских солдат и были сбиты два вертолёта. Трупы американских солдат, привязанные к грузовикам, волоком таскали по улицам Могадишо и охотно демонстрировали репортерам; эти кадры так шокировали американскую общественность, почуявшую новый Вьетнам, что войска США ушли из страны, а в 1995 году ушли и подразделения других стран и операция была свернута. Можно сказать, что примерно с этого времени Сомали и превратилась в базу пиратов Индийского океана. Местное население, потеряв всякую надежду на налаживание мирной жизни и получение какого бы то ни было легитимного источника дохода, в стране, напичканной оружием, начало промышлять древним разбойничьим ремеслом на «большой дороге». Немалым подспорьем оказалось географическое положение: на северо-западе страны находится побережье Аденского залива, «горловина» Красного моря, через которую пролегает одна из основных морских транспортных артерий — путь, соединяющий Европу и Азию через Суэцкий канал.

Был у Сомали еще один шанс в 2006 году, когда впервые за долгое время появилась реальная сила, способная вывести страну из хаоса — Союз исламских судов. Подавляющее большинство населения Сомали — мусульмане, и в условиях полной анархии единственными законами являются законы шариата, а единственными органами разрешения споров и конфликтов — суды шариата. Каждый суд имеет свою вооруженную охрану, и в определенный момент стало ясно, что объединенными усилиями суды могут очистить от банд столицу страны Могадишо. Это удалось сделать даже меньшей кровью, чем казалось вначале, и экспансия была продолжена: к концу 2006 года Союзу исламских судов под руководством шейха Шарифа Шейха Ахмеда удалось почти без единого выстрела взять под свой контроль юг и центр Сомали. Были предприняты шаги, свидетельствующие о созидательном характере новой власти: с улиц столицы впервые с начала гражданской войны убрали мусор, заработали морской порт и аэропорт, прибрежные воды были очищены от пиратов. Но в итоге все кончилось плохо: окрыленные успехами исламисты заявили о своем желании не только вернуть отколовшиеся северные области Сомалиленд и Пунтленд, но и захватить другие территории, населенные сомалийцами. Эфиопия восприняла эти заявления как угрозу своей национальной безопасности и в декабре 2006 года при поддержке американцев начала вторжение в Сомали. Неокрепший режим Судов был сметен, а марионеточное правительство, созданное эфиопами, не пользуется поддержкой большинства населения. Опять воцарился хаос, грязь, неразбериха и война всех против всех, и в этом состоянии страна пребывает по сей день без малейших надежд на улучшение. Единственное, в чем изменился расклад сил — в стране значительную роль стали играть радикальные исламисты, связанные с Аль-Каидой.

***

Пираты — кто они? Как правило это молодые люди в возрасте от 18 до 40 лет, объединенные в мелкие банды, которые в ходят в состав более крупных группировок. По оценке Ассоциации содействия морякам Западной Африки, существует около пяти крупных группировок, общей численностью около 1000 боевиков. Состав банд довольно пестрый — это и местные рыбаки, оставленные без уловов крупными мировыми рыболовецкими концернами; боевики, принимавшие участие в локальных конфликтах, и люди, умеющие обращаться с современными средствами навигации и владеющие английским языком для общения с экипажами захваченных судов.

Как воспринимают свой пиратский «бизнес» сами сомалийцы? Они избегают слова «пираты», предпочитая именовать флибустьеров «морскими инспекторами». Их позиция проста — рыболовецкие флотилии других стран, в первую очередь Индии и Китая, пользуясь отсутствием организованной охраны территориальных вод Сомали, производят грабительский лов рыбы, оставляя местных рыбаков без улова. В стране с почти десяти миллионным населением, большая част территории которой — кустарниковая пустыня, лов рыбы — основной легитимный источник пропитания. Поэтому, с точки зрения сомалийцев, «морскиме инспекторы» просто взимают «штраф» с нарушителей, не ограничиваясь, к слову, одними рыбаками — все остальные суда попадают в категорию «империалистов», априори виноватых в бедах сомалийского народа. Доля «штрафа» каждого «инспектора» с рыболовецкого судна — около 3000 долларов, с сухогруза — до 10000 долларов. По последним данным, в порту Харадхире — главной береговой базе пиратов — действует «пиратская биржа». На бирже котируются около 75 абордажных команд, желающих попытать счастья под флагом «Веселого Роджера». «Инвесторы» из местных жителей предоставляют в качестве активов свои лодки, вооружение и средства навигации в надежде, в случае удачного захвата, получить дивиденды, которые иногда бывают весьма значительными — в качестве примера приводят рассказ некой женщины, предоставившей в распоряжение пиратов гранатомет и получившей после выплаты выкупа 75 тысяч долларов.

Каков масштаб действий пиратов? По данным Международного Морского Бюро в 2009 году сомалийские «джентльмены удачи» совершили 217 нападений, было захвачено 47 судов. За год морские разбойники заработали около 80 миллионов долларов, полученных в качестве выкупа. В настоящее время в руках пиратов находятся тринадцать судов и 268 моряков из разных стран. Как происходит захват судна? Как правило неожиданно появляются несколько скоростных моторных лодок, в которых находятся пираты, вооруженные автоматическим оружием и гранатометами, которые атакуют судно, высаживаются на него с помощью абордажных крюков и лестниц, и, захватив экипаж в заложники, заставляют судно изменить курс и следовать в территориальные воды Сомали. Не всегда целью атаки является захват судна, иногда пираты просто грабят моряков, забирая все деньги и ценности, которые удается найти на судне. Примерно так вначале и развивалась ситуация с захватом датского сухогруза Danica White, который следовал в кенийский порт Момбаса с грузом оборудования. Нападение произошло 1 июня 2007 года на расстоянии 240 миль от побережья Сомали — внезапно судно окружили три моторные лодки с боевиками, которые, взобравшись с помощью крюков и лестниц на палубу, тут же бросились на мостик. Сухогруз маленький, всего 997 тонн валовой вместимостью с экипажем 5 человек — ни о каком сопротивлении вооруженным автоматами и гранатометами пиратам не могло быть и речи. Ворвавшись на мостик, пираты первым делом потребовали отдать им все ценности и вещи и изменить курс в сторону побережья Сомали. Как потом рассказывал Капитан судна, датчанин Нильс Петер Нильсен, в захвате участвовало пятнадцать боевиков, в основном совсем молодые парни, на вид лет шестнадцати, некоторые вообще выглядели лет на тринадцать. Был среди них один постарше, лет тридцати, который знал английский — через него и общались. Не видя сопротивления, пираты вели себя в общем-то без особой агрессии, но периодически давали понять, что без колебаний прикончат любого, кто не выполнит их требования. Возможно, морякам бы удалось сравнительно легко отделаться — пираты планировали по окончанию грабежа сойти с судна и отправиться восвояси, но все испортили американцы — появившийся на горизонте эсминец ВМС США USS Carter Hall, не добившийся отвтета на вызов по УКВ, приблизился к судну, и, поняв, что оно захвачено пиратами, огнем своих пулеметов уничтожил волочившиеся за кормой пиратские лодки. Штурмовать судно он не решился, и через некоторое время остался за кормой. Пираты были в ярости — по их словам, лодки были взяты в аренду у другой могущественной группировки, и за их потерю им не сносить голов. У разбойников не осталось другого выбора, кроме как изменить свои планы и вести захваченное судно в Сомали. Через трое суток судно бросило якорь в двух милях от берега неподалеку от порта Кобьо. Судовладельца известили, что судно захвачено пиратами и будет освобождено, если за него заплатят выкуп 1,5 миллиона долларов. В результате переговоров, которые в общей сложности тянулись два с половиной месяца, сумма выкупа была снижена до 750 тысяч долларов. Все это время боевики охраняли судно по «вахтовому методу» — каждые девять дней приезжала новая смена. В каждой смене был кок, который готовил на камбузе для своих, экипажу перепадал только рис с водой. Вели себя пираты по-свински — все судно было завалено мусором и заплевано «хатом» — наркотическим растением, листья которого жуют местные жители. Когда выкуп наконец был уплачен, пираты просто сошли с борта и пожелали счастливого пути. Примерно по такому типовому сценарию и происходит захват судов. Обо всем этом мы регулярно узнаем из сводок новостей, и лишь один вопрос остается в тени — как же все-таки деньги из уютных европейских банков попадают в грязные лапы пиратов. Как правило для ведения подобных переговоров судовладельцы нанимают специальных посредников. По инсайдерской информации, это люди, имеющие самое прямое отношение к британским морским финансовым институтам. Считается, эти учреждения были созданы в XV-XVI веках на пиратские деньги, таким образом сейчас они просто продолжают старую добрую традицию, оставляя, по оценкам экспертов, до 30% выкупа в качестве комиссии. Таким образом, заинтересованность определенных финансовых кругов в существовании пиратства является еще одним фактором, стимулирующим этот «бизнес».

***

Далеко не всегда пиратам удается высадиться на судно — многие моряки оказывают сопротивление, которое часто бывает успешным. Так, 5 ноября 2005 года при попытке захвата круизного лайнера «Сиборн спирит», экипаж встретил нападавших выстрелами из «звуковой пушки»; атака была успешно отбита. В арсенале моряков есть как пассивные, так и активные средства защиты. К пассивным можно отнести кольца колючей проволоки, натянутой по всему периметру судна, металлические бочки, принайтовленные цепями к бортам судна, которые при атаке опускаются на воду, и, поскольку судно на ходу, начинают подпрыгивать на волнах, сметая все и не давая пиратским лодкам приблизиться к борту судна. Активные средства защиты — бутылки с «коктейлем Молотова», водометы, сигнальные ракеты, маневры судна. Но зачастую судовладелец, из опасения за жизни экипажа, требует, чтобы в случае атаки экипаж действовал по заранее разработанной схеме, которая в частности использовалась при захвате пиратами танкера «Московский Университет» — производится оповещение военно-морских сил коалиции, патрулирующих Аденский залив и судовладельца, после чего экипаж в полном составе укрывается в труднодоступном месте, например, в румпельном отделении. Лишенные возможности угрожать жизни заложников, пираты не могут оказать сопротивление при штурме судна спецназом с кораблей коалиции. *** Что же делать? Как бороться с пиратством, если Сомали не может обуздать своих граждан, а военно-морские силы шестнадцати стран не в состоянии взять под полный контроль акваторию Аденского залива? Моряки считают, что для проводки судна через проблемный регион достаточно высаживать на борт команду спецназа, оснащенную необходимым вооружением — пираты, с их примитивным техническим оснащением на смогут даже приблизиться к судну. Для решения вопроса в глобальном масштабе необходима организованная и согласованная воля мировых держав, способная положить конец хаосу и неразберихе, царящем в Сомали.